Книга Бессонная война, страница 142 – Сэм Альфсен

И тогда Син повалился наземь. Арцентка наблюдала и не верила своим глазам: его грудина была пробита насквозь, в ней зияла огромная чёрная дыра, а рёбра неестественно изогнулись. Но Син продолжал дышать. С головы до ног он обливался по́том, изо рта его текла чёрная кровь, но, откинувшись на стену, он продолжал ловить ртом воздух.

И прямо на глазах у изумлённой Вильны рана начала медленно срастаться: кость за костью, мышца за мышцей, повреждение за повреждением. Уже через минуту рир был совершенно цел, и, хоть под ним и собралась огромная лужа крови, на нём не осталось ни царапинки.

Вильна хмурилась. Она ждала, что Син всё же выкинет какой-то фокус, но он продолжал лежать, облокотившись на стену и прикрыв глаза. Кажется, приходил в себя. Арцентка и сама окаменела, наблюдая за этим чудовищным чудом.

Наверное, прошло около получаса, прежде чем рир снова открыл глаза. И хрипло спросил:

— Теперь веришь, Вильна?

— Хорошо, Син, хорошо! Ты всегда во всём прав и никогда не врёшь, великолепный наш! Тогда скажи мне: что ты вообще здесь забыл? Что ты сделал для того, чтобы расплатиться за свои грехи?!

— За них невозможно расплатиться. – Син даже отвернулся. Казалось, слова Вильны делали ему куда больнее, чем её меч. Это обрадовало арцентку.

— Ты принёс столько зла Скидану! Фэнни и Айли отправились обратно в Хавану и не смогли закончить учебу, Галан погиб, а чёрная мразь… Син, я ведь была там, была на месте, где погиб Галан! Сразу после инцидента в Хаване! И теперь я знаю… Я знаю, это тоже сделал ты!

Син не стал оправдываться, лишь кивнул.

— Так… так и знала. – Вильна вдруг тихо рассмеялась и схватилась за свои волосы. – Так и знала! Во всём виноват ты! Во всех бедах!

— Это так. Я почти уничтожил Скидан, ранил наших соучениц и убил нашего учителя. И повинен ещё во многих преступлениях. Что мог, я исправил. Но излечить кого-то или вернуть к жизни неспособен.

— И… ты правда желал им смерти? Нашим… Фэнни и Айли? Нашему Галану? Всем хаванцам?.. – Голос Вильны задрожал. Она знала, что это так, но по какой-то причине всё равно боялась услышать ответ. Возможно, в ней всё ещё жила та привязанность и симпатия?

Но Син моргнул и поднял на Вильну растерянный взгляд.

— Я никогда и никому не желал зла. Всеми своими силами я добивался лишь одного – собственного исчезновения. Каждый раз, когда закрывал глаза, я мечтал лишь о том, чтобы от меня не осталось и следа. Чтобы исказилась сама моя суть и… рассыпалась пылью.

Вильна переменилась в лице. Она недоумённо смотрела на рира, который взирал на неё снизу вверх этими чистыми глазами, переполненными отчаянием. Ему… невозможно было не поверить.

— Тогда… что же ты делаешь здесь? – почти шёпотом, срывающимся голосом спросила арцентка.

— Пытаюсь умереть от истощения и больше не приносить вреда, – вдруг по-детски откровенно выдал Син и отвёл взгляд.

Вильна растерялась вдвойне, а затем разозлилась.

— Так не пойдёт! – вдруг, нахмурившись, громко заговорила она. – Ты обязан исправить всё, что в твоих силах! Ты должен бороться, ты должен оправдать то, что родился и что существуешь!

— Это невозможно, – горько усмехнулся Син, склоняя голову ниже. – Оправдать… существование этого? Нет. Сколько бы я ни сделал, мне не отмыться.

— Тогда… Тогда! – вдруг ещё громче и быстрее затараторила Вильна, размахивая руками. – Тогда есть ли что-то, что могло бы заставить тебя жить? Какое-то желание? Цель?