Книга Из бездны к звездам, страница 37 – Сэм Альфсен

— Син, – мягче обратился Нуска. – Если вы меня пораните, я не умру. Если вы на меня накричите, я не умру. Если вы будете злиться, грубить мне, ударите меня – я не сломаюсь. Я это выдержу даже в человеческом теле.

— Я бы не стал…

— Знаю, – улыбнулся Нуска. – Поэтому, если вы меня случайно напугали или поранили, вы не должны чувствовать себя таким виноватым. Я сжег храм, а по предсказанию вообще должен уничтожить весь Скидан. Я принес вам достаточно проблем. Не только вы тут виновны, не только вы испытываете сожаление.

Они стояли напротив друг друга в пустой тихой комнате, а Син все равно продолжал извиняться:

— Нуска… прости меня, прости…

Однако хаванец покачал головой и ответил:

— Что бы вы ни сотворили, я прощу вам все.

Нуска протянул руку и крепко сжал плечо эрда, поднял на него взгляд. Золотые глаза были наполнены верой в сказанное. В них не было ни капли лжи. В них отражался лишь снег, что сыпал и сыпал за окном; казалось, снежная буря могла заморозить весь Скидан, но даже на секунду не охладила его уверенность.

Лекарь, прикрыв глаза, думал: «Ради тебя я пожертвовал бы собой. Ради тебя я бы пожертвовал всем Скиданом. Ради тебя я бы уничтожил весь континент и всю жизнь под звездами».

Когда Нуска открыл глаза, в них стояли слезы. Син тут же заметил это и почти неощутимо коснулся его волос пальцами.

— Я тебя снова напугал? – неуверенно спросил он.

Тогда Нуска схватился за его руку, сжал эти холодные пальцы и сказал:

— Ne vi harse.

— Что?

Нуска вдруг рассмеялся и заплакал сильнее. Он думал, что этот человек наверняка не слышал на лесном таких слов. Он слышал миллион ругательств и проклятий, но никогда – что-то подобное.

Однако лекарю пришлось все же ненадолго прервать происходящее. Запустив руку в свои волосы, он стянул красную ленту и протянул ее эрду со словами:

— Я обещал, что верну это при следующей встрече.

Утром Нуске пришлось осознать несколько вещей: во‑первых, он – человек. Давненько он не осознавал это так отчетливо, однако стоило эффекту яда спасть, как он познал бездну на земле. Его тело ломило так, что он то и дело просыпался посреди ночи от приступов боли.

Окончательно Нуска проснулся уже в ванной. Пускай она и уступала сонийским термам в изысканности, но это все-таки было поместье первого фасидца Скидана. Огромная круглая купальня была расположена посреди комнаты с высоким круглым куполом, а пол был выложен замысловатой яркой желтой и синей плиткой, образуя сложные геометрические узоры. Син в одном полотенце сидел в воде на ступеньках, уходящих глубоко под воду, а Нуска расположился на другом конце общей купальни. Лекарь мылся, обтираясь полотенцем, натертым мыльным корнем, расчесывал и промывал волосы.

Син тихо хмыкнул. Проследив за лекарем, он вытер руки сухим полотенцем и, сев на край купальни, принялся читать старую потрепанную книгу.

Нуска ворчал, опустившись в воду по самые глаза, и пускал пузыри. Закончив с купанием, он вернулся к Сину и сел рядом, вглядываясь в страницы.

Син его не прогнал, но перебросил золотые локоны Нуски, с которых текла вода, на одно плечо, чтобы не испортить старинный манускрипт.

Нуска долго рассматривал загогулины, лишь отдаленно напоминавшие буквы, а затем спросил: