Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 22 – Лоис МакМастер Буджолд

Обнаружив в кувшине холодную воду, Пен смыл дорожную грязь с лица и рук, достал несколько вещей из седельных сумок и сел на край кровати, пытаясь справиться с растерянностью.

— Дездемона? Ты здесь? – Глупый вопрос. Куда – и как – ей деваться? – Ты не спишь?

Нет ответа. Просидев так несколько минут, смертельно усталый, но недостаточно сонный, чтобы вздремнуть, Пен начал испытывать раздражение. Тигни подразумевал, что управляет этим домом, так? Если никто не собирался сообщить ему, что делать дальше, он выяснит это сам. Пен встал и отправился исследовать территорию.

На этом этаже не было ничего, кроме очередных клетушек для прислуги. Этажом ниже обнаружились в основном запертые двери, пусть и в меньшем количестве. Единственная открытая вела в чью-то спальню. Пен лишь заглянул внутрь. Еще ниже было много открытых дверей, ведущих в кабинеты вроде того, что принадлежал Тигни. Там были люди, хотя чем они занимались, Пен не понял. Он заглянул в большую тихую комнату, располагавшуюся, по его подсчетам, над кабинетом Тигни, и замер.

Это была библиотека, и Пен никогда не видел столько книг и свитков в одном помещении. Даже в гринуэллской дамской школе был всего один книжный шкаф, все содержимое которого Пен прочел ко второму году учебы. Его предки также не отличались любовью к наукам; при дворе Юральд имелись приходно-расходные книги, записи об охотах и урожаях, несколько сборников сказок, зачитанных до такой степени, что из них выпадали страницы, и пара богословских томов, собиравших пыль. Пен завороженно шагнул внутрь.

Два длинных письменных стола расположились перпендикулярно двум выходившим на улицу окнам, чтобы как можно более равномерно распределить свет. За одним сидел юноша, на вид не намного старше Пена – что внушало надежду; он склонился над работой, аккуратно водя пером. Его темные волосы были подстрижены в армейской манере, по форме шлема, хотя никаких следов этого самого шлема на них не наблюдалось. Судя по стопке нарезанных и пронумерованных чистых листов слева от него, меньшей стопке исписанных листов справа и раскрытой книге на деревянной подставке перед ним, он работал переписчиком.

Он поднял глаза на Пена и нахмурился, явно недовольный, что его отвлекли. Пен попытался улыбнуться и молча помахать рукой, чтобы продемонстрировать свое дружелюбие, безвредность и общее желание пообщаться, но переписчик лишь хмыкнул и вновь опустил глаза на неоконченную страницу. Пен не стал обижаться и сосредоточился на полках.

Один шкаф от пола до потолка целиком занимало богословие – и неудивительно, в таком-то месте. Другой был отдан под хроники, в основном других времен и королевств; Пен опасался, что его страна скорее славилась сыром, чем историей. Какие-то древние, хрупкие свитки покоились в гордом одиночестве на полках, с каждого свисал витой шелковый шнур с кисточкой, к которому крепились деревянные таблички с названиями. Пен не осмелился их трогать. Он с восторгом заметил собрание чего-то напоминавшего книги сказок, которые выглядели зачитанными. Дальше – высокий шкаф с трудами на дартакийском; им Пен владел на уровне, который его школьные учителя неохотно признали адекватным. За ним – пара полок с трудами на неведомом ибранском; и еще одна полка на древнем языке Седонии с его экзотическими буквами.