Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 182 – Лоис МакМастер Буджолд

Ллевен подняла руку, чтобы сдержать этот поток.

— Напомните, чтобы я попросила моего секретаря объяснить вам концепцию процентной компенсации. В ближайшее время. Возможно, прямо сегодня.

— Э-э, да, Архисвятая. – Пен умолк.

— Определенно прежде, чем вы пуститесь во все тяжкие в Истхоуме и приметесь сеять неминуемое разрушение.

В сердце Пена вспыхнула надежда. Совсем другим тоном он ответил:

— Да, Архисвятая.

— Ха. – Она потерла изящный подбородок, задумчиво изучая Пенрика. – Мне в голову приходит строка из поэмы. Я не помню, какой именно, но таковы издержки моего возраста… О. Как вы полагаете, печатный пресс баронессы кин Пайкпул сможет производить поэзию?

Пен сперва растерялся, затем воодушевился.

— Я думал о текстах, но, конечно, почему нет? Или, быть может, сборники сказок… На самом деле, что угодно. – Он помедлил, желая спросить, какую стипендию она ему выделит, но любопытство взяло верх. – Что это за поэма?

— О, всего лишь отрывок. Респонсорный напев. Бард описывал странствующего ученого. «Он радостно учился – и с радостью учил». Ходил в обносках, бедняга, что мне показалось несправедливым.

— Возможно, потратил все деньги на переписчиков. В конечном итоге каждому из нас приходится выбирать.

Она изящно фыркнула. Но потом спросила:

— А что об этом думает Дездемона?

Пен открыл было рот, затем позвал: «Дез?» – уступая ей контроль над речью.

— Я за шаманов, – без промедления ответила Дез. – Это будет что-то новое. А кроме того, Ручия хранит очень нежные воспоминания об одном из них.

Пен быстро захлопнул рот, пока она не пустилась в более пикантные подробности. И задумался, что за (вероятно, ужасные) беседы могли бы вести Дез и Ллевен, если бы он не подслушивал.

Это определенно стоит проверить, насмешливо заметила Дез. Пен стиснул зубы.

Ллевен похлопала его по руке.

— Только верни его мне, Дездемона.

— Как пожелаете, Архисвятая, – согласился демон.

Клерк курии вытер каплю пота с кончика носа, не дав ей упасть на страницу и испортить ее.

— Что может быть хуже, чем переписывать письма в разгар лета в Лоди? – простонал он.

— Резать трупы в разгар зимы в Мартенсбридже, – машинально ответил Пенрик – и прикусил язык.

Усердный, хотя и перегревшийся клерк прервал работу и уставился на него.

— Что? Вы этим занимались? Для вашей магии?

И слегка отстранился, словно заподозрил Пенрика и обитавшего в нем демона в тайном полуночном ограблении могил.

— Занятия по анатомии для учеников в больнице Матери, – быстро уточнил Пен. – Материал, с которым мы работали, был пожертвован благочестивыми прихожанами. Преимущественно. – А также городской стражей, передававшей им случайные неопознанные и невостребованные тела. Те, что каждую весну доставали из освободившегося ото льда озера, были самими скверными, хотя и наглядными.

— О. Я не знал, что вы тоже были студентом-медиком, Просвещенный Пенрик.

Я был преподавателем. Пен не стал уточнять. Это была не та тема, которую ему хотелось развивать. Или призвание, но точка в этой дискуссии была поставлена в Мартенсбридже. Теперь между ним и его промахами высилась горная гряда, и он был этому рад. Мертвые его не тревожили. В отличие от умирающих.

— Это занятие оказалось для меня слишком сложным, и я его оставил.