Книга Царь горы. Игра со смертью, страница 97 – Оксана Заугольная

Настя впервые видела почерк Кирилла, но точно знала, что писал он, хоть подписи и не было.

«Прости. Не смог. Торт от твоего отца. С днем рождения».

Настя села и энергично потерла лицо.

Снова прочитала. Прости. За что? За вчера? Или за сегодня?

— Кирилл! – негромко позвала она, но никто не откликнулся. Она этого и не ждала.

Не смог. Первые мысли снова залившейся краской Насти были о полной жара и шепотов ночи, которая так и не стала ничем особенным для нее, но потом она сообразила, что меч в паре сантиметров от ее лица тоже мог что-то значить. Не смог… убить?! Нет-нет, это дурацкая мысль, этого не могло быть, потому что такого не могло случиться никогда! Он защищал ее, а не преследовал!

Эта мысль про внезапное предательство была настолько невероятной, что она машинально потянула коробку, срывая помятую и пробитую мечом крышку. Внутри был вафельный торт. Полярный. Ее любимый с детства. Папа не умел печь торты, не доверял магазинным масляным «Сказкам», презирал домашних пекух с их навороченными тортами. Поэтому на Настин день рождения всегда были вафельные фабричные торты. Она порой грустила или завидовала подружкам, а со временем это стало их фишкой. Уже никто не покупал таких тортов на дни рождения, а они да.

И вот сейчас, глядя на торт, пробитый мечом, Настя наконец заново увидела последние строки записки.

Торт от твоего отца. С днем рождения. Он знал, про ее день рождения! Нет, не так! Он знал ее отца! Он…

Все начало складываться, и Настя снова залилась слезами.

«Ненавижу, ненавижу!» – шептала Настя сквозь слезы, не понимая, к кому это относить – к отцу, который обещал помочь и неожиданно помог, не предупреждая об этом. Приставил ей охранника, где еще нашел такого! Или Кирилла, который ни словом не обмолвился о задании ее отца, целовал и обнимал, позволил влюбиться, а сам… предатель!

И было горько от обмана. И Кирилла – почему не сказал сразу или хотя бы после того, как они оказались на горе? И отцовского – особенно сильно. Разве ж она выдала бы его помощь? А так… Единственное хорошее, что было во всем этом, так это что Кирилл никак не мог хотеть ее убить. Разве что оставил предупреждение, мол, не будь так беспечна?

Вафельный торт от удара мечом раскололся, и кусок соскользнул с подложки. Настя подобрала его и принялась жевать, хотя слезы продолжали течь по щекам. Вкуса любимого торта она почти не чувствовала.

Вовсе не так она представляла свой день рождения. Конечно, с попаданием на гору она вообще забыла и думать о нем, не слишком надеясь дотянуть до нужной даты. Но вот она здесь, живая и практически невредимая, если не считать разбитого сердца, и даже торт от папы есть… Настя шмыгнула и утерла распухший от слез нос рукой. И наконец почувствовала, что сильно продрогла. Спальный мешок сполз с нее, и она была в одном белье, а в палатке было холодно и без дыры в стене.

Она поспешила закутаться обратно и поискала глазами одежду. Та была аккуратно сложена в углу. Точно не так, как оставляла она. А рядом стоял маленький термос Кирилла.

Первой мыслью было схватить термос и кинуть. Лучше даже сначала вылезти из палатки, чтобы видеть, куда он полетит. Яркий и блестящий, он разобьется о скалу, и Насте должно стать легче. Или нет? Ей почему-то казалось, что станет.