Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 199 – Лоис МакМастер Буджолд

Кто победил? Ответом на этот вопрос стали свирепые удары. Дверь распахнулась внутрь, и Пенрик, обернувшись, рухнул на колени, отчасти сдаваясь и подчиняясь, отчасти надеясь, что если пират ворвется в каюту с занесенным оружием, то не попадет в цель.

Пен заморгал на тусклом, сером свету, очертившем широкие плечи выломавшего дверь головореза, и напомнил себе, что может видеть лучше нападавшего. Эта мысль тотчас подтвердилась, когда пират изумленно произнес:

— Женщина?

В кои-то веки Пенрик не спешил исправлять эту досадную ошибку, хотя Дез пробормотала: Едва ли тебе это поможет. Золотистые волосы, небрежно заплетенные в косу, синие глаза, тонкие черты лица, худощавое телосложение, которое на первый взгляд можно было счесть изящным – его и прежде принимали за женщину. Светлые кожа и волосы, распространенные в горных кантонах, где он родился, были редкостью здесь, в землях Седонии и Адрии, и на Карпагамских островах, окружавших это море. Как бы там ни было, пират не торопился проламывать его светловолосую голову.

Что дало Пенрику время вскинуть руки, убедительно испачканные чернилами, и крикнуть на общем адриакском:

— Я писец! – Подразумевая: Не причиняйте мне вреда, я ценный! И безвредный! Если, конечно, пират не опьянел от жестокости настолько, что ему было все равно.

В таком случае Пен приготовился отключить его нервы, сожалея – не в первый раз – о теологическом, нет, божественном запрете на использование магии Дез с целью убийства. Напрямую. Конечно, даже если бы он мог убить всех пиратов, это едва ли помогло бы ему, ведь что бы он делал дальше? Затерянный в море, на корабле, которым не под силу управлять в одиночку ни одному человеку, даже опытному моряку. Однако если ему удастся продержаться до того момента, когда они пристанут к берегу – желательно за пределами Рокнарского архипелага, – это будет другая история.

…Кто бы мог подумать, что он будет желать встречи с работорговцами.

Человек с молотом схватил Пенрика за плечи и выволок за дверь на палубу, которая по-прежнему ходила ходуном, хотя волны больше не захлестывали ее. Колени Пена проскребли по доскам, и он порадовался, что лег спать в тунике и штанах, хотя и пожалел, что не обулся. Сумрак каюты сменился свинцовым рассветом, пепельный покров облаков тянулся во все стороны, такой же мрачный, как и гранитные волны. Второй пират выглянул из-за спины товарища, желая посмотреть на улов.

— Нет, мужчина, – разочарованно сказал первый пират. Пен по-прежнему умоляюще тянул руки вверх, надеясь, что это открытие не приведет к тому, что на его голову обрушится молот. – В некотором роде.

— Клянусь яйцами Отца и сиськами Матери, – грубо выругался второй пират. Оба говорили на островном диалекте адриакского, так кто же кричал на рокнарийском? Команда корабля Пенрика в основном говорила на седонийском, и чародей их больше не слышал. – Будь эта тощая задница на десять лет моложе, на ней можно было бы сделать состояние.

На двадцать, раздраженно подумал Пен. Не потребовалось особых усилий, чтобы заставить голос убедительно дрожать:

— Пощадите мои руки!

Как и зрение, руки были основным инструментом писца, и ценным. Пенрик не собирался даже упоминать глаза.

— Ха. Веди себя хорошо, или мы их отрежем, – грозно сказал пират с молотом, подтвердив опасения чародея.