Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 192 – Лоис МакМастер Буджолд

— Улыбайтесь, не паникуйте и подыграйте мне, – пробормотал сквозь зубы Пен, обращаясь к Никис и Идрене, которые тоже повернулись взглянуть, что его отвлекло, и оцепенели. – Я с этим разберусь.

Никис стиснула руку Идрены. Предостерегая? Подбадривая?

Это дорого нам обойдется, предупредила Дез, полностью сосредоточенная. Не пытаясь его отговорить.

Провал обойдется еще дороже, мрачно подумал в ответ Пен.

Верно.

Взгляд, Дез.

Пен поставил на землю багаж и пошел наперерез курьеру, растянув губы в улыбке. Странное, притягательное цветное изображение внутренней духовной сущности, скрытое материальной формой, вспыхнуло перед его мысленным взглядом.

— Эй, офицер! – позвал он, и его голос завибрировал заклинательными нотами. Они коснулись человека, словно усики, едва зацепившись за крепкое чувство долга.

Голова курьера дернулась к Пену, и он нахмурился, но остановился.

— Доброе утро, – продолжил Пен. – Вы прибыли из Гуры?

Он почувствовал, как внутри курьера закружился утвердительный ответ, хотя вслух тот сердито проворчал:

— А вам какое дело?

— Я думаю, вы хотите показать мне эту бумагу, – промурлыкал Пен, протягивая руку, словно это было самым естественным поступком в мире. Курьер тряхнул головой, точно отгоняя насекомое, но медленно открыл сумку. – Вы должны вручить эту бумагу мне.

Курьер достал документ, криво отдал честь и вручил бумагу Пену. Тот взял ее и, торопливо проглядев нечто вроде стандартной седонийской бюрократической преамбулы – Боша бы знал, – добрался до важного параграфа: описания Идрены почти теми же словами, которые использовал прошлым днем моряк. Очевидно, это был официальный ордер на арест для таможенных инспекторов.

Пен кинул его за спину и поджег. Не успев долететь до мостовой, он рассыпался облачком пепла.

— Вы доставили свое срочное донесение таможенному офицеру, – продолжил Пен, как можно глубже вгоняя в жертву слова и гейс убеждения. Усики, словно крючья, словно сосущие рты, впились в дух курьера, и Пен поморщился. Иногда гейсы напоминали мерзких живых существ, которые высасывали из жертвы жизнь, поддерживая собственное существование. Настоящий шаман мог наложить гейс, который длился неделями. Пен надеялся на день. – Вы исполнили свой долг. А теперь вам нужно позаботиться о своей верной лошади. – Гейс лучше всего работал в сочетании с естественными желаниями мишени. – А потом выпить бутылку вина. Вы это заслужили. Вы доставили сообщение в Акилаксио, как и было приказано. – Пен отдал честь, подражая седонийским военным, и курьер со слегка остекленевшим взглядом ответил ему тем же.

Моргая, офицер повернулся к лошади, отвязал ее и повел прочь. К тому моменту как он достиг улицы, его шаг вновь стал уверенным. Он не оглянулся. Возможно, у него были другие экземпляры ордера, которые требовалось доставить в другие порты вдоль берега, но их наличие Пена не заботило.

По-прежнему сидевшие на стене и смотревшие на все это Боша и Икос встревоженно повернули головы вслед офицеру. Не глядя на них, Пен махнул рукой, желая сказать: все в порядке, успокойтесь. Он надеялся, что они его поняли.

На самом деле, все было отнюдь не в порядке. Воздействие на память означало вмешательство не только в свободу воли, но и в саму сущность человеческой души, а значит, граничило со святотатством. Хорошие намерения и даже хорошие результаты были приемлемым теологическим оправданием лишь до определенной степени. Пен мог только надеяться, что не перешел границы. Он не сказал: «Только молиться», – потому что давно решил не тревожить богов вопросами, ответы на которые не хотел слышать.