Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 176 – Лоис МакМастер Буджолд

— Время вышло, – прошептал он. – Идем. – И поднес палец к губам.

По двери начали стучать.

Икос боком пробрался через окно. Пенрик оглянулся. По ту сторону двери крепкая смотрительница пыталась повернуть в замке большой железный ключ. Пен провел по стержню узкую полосу ржавчины и ухмыльнулся, когда ключ сломался. Он не сомневался, что приглушенные дверью резкие слова не пристали даме в Ордене Дочери. Или каком-либо другом месте.

Он добавил еще ржавчины, чтобы половина ключа крепко засела в замке, и выбить ее можно было только при помощи молотка и зубила, сверла и ломика. Или топора.

Пен увидел ноги Икоса, которые оттолкнулись и исчезли. Просунув туловище в окно, он проследил, как строитель, обвив рукой веревку или веревкой руку, наклонился и сунул ноги в подпружную петлю. Поерзал, чтобы подвести ее под бедра, выпрямил спину и плечи и другой рукой схватился за свисавший сверху карабин. Потом головокружительно крутанулся, просунул руку во второй подвесной канат и качнул подпругу к Пену.

— Вот так, – прошептал он. – А потом не двигайся и предоставь мне все остальное. Ты ничем не поможешь, но мешать не следует.

Дез взвыла, когда Пен повторил действия Икоса. Под его весом подпруга крепко сжала его узкие бедра. Он обхватил обеими руками свисавшие веревки и сцепил ладони.

Пен нечасто резко говорил со своим демоном, но сейчас был такой случай. Дез, мы уже делаем это. Успокойся и держи свой хаос при себе, пока я не скажу иначе!

Ощущение хныканья и тугой, несчастный клубок внутри. Теперь она долго будет дуться, если он не придумает способ задобрить ее. Она вытянет из него все, что сможет, когда к ней вернется рассудок. Рассудки. Извинительные подарки нематериальной личности были непростым делом.

При условии, что они выживут. Точнее… что он выживет.

Я не хочу попасть в уродливого инженера! – проскулила она. – Или дельфина.

Едва ли он уродлив. Разве что низкого роста и бандитского вида. Пен не стал выглядывать внизу дельфинов, резвящихся в далеких волнах.

Икос принялся по очереди тянуть за разные веревки, в какой-то выверенной последовательности, известной только ему. Рывки и покачивания подпруги заставляли желудок Пенрика неприятно подпрыгивать. Однако они поползли вверх, медленно, но уверенно.

Когда они проползали мимо окна над комнатой мадам Гардики, Пен задержал дыхание, но ни одна посвященная или служительница не выглянула наружу, чтобы полюбоваться восходом солнца. И мужчин. Пен мог приглушить их крики тревоги, как поступил с мастифами Ксарре, но если это казалось святотатством ему, то может показаться и богине.

Пен утешил себя, что хотя бы избавил от этого испытания мадам Гардики. Если только ей не нравились подобные вещи. За те несколько минут, что они провели в обществе друг друга, он недостаточно хорошо ее узнал, чтобы сказать. Она могла обрадоваться при виде сложной и хитроумной работы своего сына. Хотя Пен не сомневался, что его риск она бы не одобрила.

Он повернулся к морю, наблюдая за тем, как разгорается тонкая алая полоска света за седонийской сушей, поглощая стальную серость. В любом другом случае возвращение солнца было бы радостью. Сейчас Пен мечтал о затмении. Увы, молодая луна находилась в неправильном для этого месте.

Движение вверх прекратилось прямо под балконом. Икос исполнил сложный танец со своими шкивами, затянув три веревки так, чтобы ослабить и высвободить заднюю веревку, протянуть ее вперед и закрепить снова, а потом повторить процедуру. Еще и еще раз. В светлеющих тенях они невыносимо медленно продвигались на север. Икос над Пеном тяжело дышал и потел. Пен пытался оценить расстояние и время, требовавшееся, чтобы добраться до конца пути. Они соревновались с восходящим солнцем, словно два очень встревоженных, очень осторожных слизняка.