Книга Русские богатыри, страница 17 – Александр Петрович Гаврилов

Есть версия, согласно которой отцом Алексея был ростовский епископ Леонтий. Это объясняет тот факт, что сын священника был принят ко двору князя.

Евпатий Львович Коловрат – рязанский воевода XIII века. Согласно легенде, потомок рыцаря Борживоя. В 980 году этот рыцарь спас богемского князя Кохана, когда у его кареты отскочило колесо над пропастью в Карпатских горах. Борживой воткнул в колесо меч и держал карету над пропастью. За этот подвиг ему был пожалован от богемских государей герб с колесом и мечом.

В XIII веке междоусобные войны раздирали русские княжества. Владимирцы воевали с рязанцами, и брат шёл на брата. Этим и воспользовались пришедшие на Русь монголо-татары. Их нападение не было неожиданным. В 1223 году войска монгольских захватчиков уже угрожали Южной Руси. Объединённые войска русских князей и половцев вышли им навстречу, но каждый князь командовал своим войском, и не было между ними согласия. Поначалу монгольские войска стали отступать, но неожиданно повернули и на реке Калка наголову разбили войско из русских и половецких воинов.

В тот раз монголы ушли, но в 1237 году вернулись. Новости об их наступлении распространились по всей Евразии. Горели города Волжской Булгарии, Европа в страхе трепетала, наша же страна стояла на пути грозного монгольского войска. Вёл его ещё молодой хан Батый, внук собирателя Монгольской империи Чингисхана. Первым натиск захватчиков должно было отразить Рязанское княжество, и поэтому рязанские князья разослали по соседним княжествам гонцов с призывом объединить силы против захватчиков.

«Повесть о разорении Рязани Батыем» рассказывает об этих событиях так. Батый подошёл к Рязани и встал на реке Воронеж. Он требовал себе десятую часть казны. Рязанский князь Юрий Ингваревич послал за подмогой во Владимир к великому князю Юрию Всеволодовичу и одарил Батыя подарками. Однако, узнав от одного рязанского воеводы, что в городе есть удивительной красоты женщина, Евпраксия, невестка князя, Батый потребовал привести её к себе. Её муж Фёдор пытался возражать, но был убит. Узнав об этом, Евпраксия бросилась вместе со своим сыном с башни, чтобы избежать позора. Началась битва, в которой полегло почти всё рязанское войско во главе с князем. После пятидневной осады Рязань была взята, её жители подверглись поголовному уничтожению. Упорные защитники не сдавали город, предпочитая плену смерть, поэтому, когда монголы ворвались в осаждённую Рязань, две трети города уже охватил пожар.

Евпатий Коловрат, которого летописец называет «некто из вельмож рязанских», был в то время в Чернигове с князем Ингварем Ингваревичем. Услышав о нашествии Батыя, он выступил из Чернигова с малой дружиной и помчался на помощь. Когда они прибыли в Рязань, город уже был разорён, князья и множество жителей убиты. Евпатий собрал тысячу семьсот человек, которые находились вне города. Они нагнали Батыя в Суздальской земле и внезапно напали на его лагерь. Началась битва. Евпатий убил столько татар, что его меч затупился, и ему пришлось взять татарский меч. Сам Батый устрашился. Татары поймали пятерых раненых из полка Евпатия и привели их к Батыю, который стал их спрашивать: «Какой вы веры, и какой земли, и что мне много зла творите?» Они отвечали: «Веры мы христианской, витязи мы великого князя Юрия Ингваревича Рязанского, а от полка мы Евпатия Коловрата. Посланы мы от князя Ингваря Ингваревича Рязанского тебя, сильного царя, почествовать, и с честью проводить, и честь тебе воздать. Да не дивись, царь, что не успеваем наливать чаш на великую силу – рать татарскую». Царь удивился такому мудрому ответу и послал своего воеводу Хостоврула с полками на Евпатия. Хостоврул обещал привести к царю Евпатия живым, но, когда он подъехал к Евпатию, тот рассёк его надвое. Татары испугались его исполинской силы и навели на него множество орудий для метания камней. Так он был убит, и они принесли его тело к царю Батыю. Тот послал за своими мурзами и князьями, и все стали дивиться храбрости рязанского воинства. Глядя на убитого Евпатия, Батый сказал: «Хорошо ты меня попотчевал с малою своею дружиною… Если бы такой вот служил у меня, держал бы его у самого сердца своего». Он позволил дружинникам Евпатия, оставшимся в живых, забрать его тело, чтобы похоронить на родине.