Книга Взмах чёрного крыла, страница 81 – Вера Окишева

Меня укрыло тепло мужского тела, а горячая плоть наполнила изнывающую пустоту лона. Я широко распахнутыми глазами смотрела на чёрные крылья, заслонившие потолок. Это было пугающе прекрасно. Тёмный ангел укрывал меня собою, вкушая со мной запретный плод сладострастия. Гетер держал себя на руках, а я хотела поцелуя. Обняв его, потянулась к его губам.

Так началось безумство, которое смело все казавшиеся ранее нерушимыми рамки приличия и угрызения совести. Только дикая страсть, только желание получить большее. Гетер не останавливался, когда я просила, погружался в моё тело, лишая всякой мысли. Только восхитительные по накалу ощущения восторга переполняли меня. Мужчина словно знал, как сделать мне ещё приятнее, менял положения, подминая меня под собой. Мне казалось, что я ослепла и оглохла, только яркие всполохи перед глазами и шум моего сердца. Только толчки, сиплые стоны. Я привыкла к тянущей боли, которая была в каждой мышце, я пыталась впитать в себя всю гамму ощущений, которые рождало каждое движение во мне Гетера.

Я, кажется, умерла, разорвавшись на части, на мелкие осколки, опадая к ногам черноокого искусителя. Он подарил мне удовольствие, о котором говорил. Я лежала под ним на спине, рассматривала потолок, который портила чёрная копоть. Я не могла ни о чём думать, только о том, что только что чувствовала. Ничего подобного не видела и не читала. Актёры не могут передать и толики этого волшебства, лишь приоткрывая тайну соития мужского и женского начал.

— Тина, — тихий голос заставлял опуститься на землю с небес, но мне не хотелось даже шевелиться.

— Тина? — обеспокоенное лицо Гетера вновь в человеческом обличии нависло надо мной. — Тина, ты как?

Он ещё спрашивает? Плохо, мне безумно плохо. Я же влюбляюсь в него, медленно, но верно. В его заботу, в его боль, в его любовь ко мне. И пусть только скажет, что не любит меня, я не поверю. Нельзя подарить такое волшебство нелюбимой.

— Тина, где болит?! — чуть ли не тряс меня Гетер, а я моргала от накатившей радости.

Я так боялась, что всё это без чувств, всего лишь сделка. Мне нужна была эта уверенность в его чувствах и моих. Я отдалась ему, и теперь он обязан взять за это ответственность. Смогу ли я решиться на такое с кем-то другим? Нет, это будет предательством себя. Если только не влюблюсь так сильно, что забуду о Гетере.

— Тина, ответь. Ну же. Где больно? — тревога в голосе совратителя невинных землянок набирала обороты.

И я рассмеялась, поразившись такой заботе. Он боится меня потерять, боится навредить, но принуждает быть с ним, быть только его.

— Тина, ты же не сошла с ума? Тина, посмотри мне в глаза, — приказал Гетер, а я покачала головой и попыталась сесть, тихо охая.

— Где больно? — требовал ответа советник, растерявший весь налёт надменности, который я видела на его лице в стенах академии.

— Поясница болит и между ног, — решила давить на жалость. Душа требовала отмщения за унижения, которые он заставил пройти.

— Я сейчас мазь принесу.

Я осталась одна, оглядывая спальню. Ничего не хотелось делать, в крови блуждала ленивая нега. Теперь я понимала, почему мужчин и женщин тянет этим заниматься так часто. Между ног всё жгло. Встав с кровати, стянула покрывало, от чего наша одежда упала на пол. Я с трудом замоталась в золотую ткань, поплелась в душевую.