Книга Взмах чёрного крыла, страница 74 – Вера Окишева

Я благополучно добралась до дверей огромного зала и поспешила прямо к сцене. Только оказавшись перед музыкантами, поняла, что не знаю, с чего начать. Юноши были одеты очень ярко и совершенно выбивались из образа всех встреченных мною ранее тенгарцев. Так в нашем мире одевались рок-певцы. Они замерли, завидев мое приближение. Я, робко улыбаясь, поздоровалась:

— Привет, меня зовут Тина, я новенькая.

Юноши переглянулись, тепло улыбаясь. Один гитарист протянул мне руку в кожаной с обрезанными пальцами перчатке, представляясь:

— Мы знаем, что ты новенькая. О тебе вся академия гудит. Я Тарен, староста второго курса, а это Лион, он с третьего, и Батр, он тоже со второго. Ты любишь музыку?

— Да, очень, — тут же отозвалась я, разглядывая парней.

Они имели очень причудливые причёски — явно неформалы — и выделялись из толпы. Волосы у Тарена были выкрашены в синий цвет, и с одного боку выбрит висок.

— Я очень люблю петь, — заверила я его. — Могу спеть прямо сейчас. Правда, песня лирическая, но всё же.

— И не постесняешься? — Тарен словно чувствовал подвох, одаривая цепким взглядом, от которого хотелось передёрнуть плечами. Но я не робкого десятка, поэтому улыбнулась ещё шире и без ложной скромности ответила:

— Нет, я на Земле выступала в группе. Можно мне микрофон?

Да, да, мне безумно требовался именно микрофон. И тогда с помощью магии я усилю звук, и каждый в академии услышит мое послание Мину.

Батр протянул микрофон, я поблагодарила его, с облегчением сжимая холодный металл в руке. Заклинание стало оплетать своими голубыми нитями ручку прибора, медленно поднимаясь вверх.

— Это лирическая песня, поэтому аккомпанировать не надо, — заявила я юношам, чтобы они не заметили того, что я делаю. — Хотя, наверное, будет красивее, если…

— Мы поняли, давай начинай, — подгонял меня Тарен, а я вздохнула, проверила, включён ли микрофон, и запела.

Это была наша с Мином колыбельная. В своё время мама пела её нам, а затем я сама стала напевать её брату, чтобы он засыпал скорее, даже вплела в текст его имя, что ему безумно нравилось. Песня лилась, навевая воспоминания прежней жизни, когда мы с братом были ещё совсем детьми, лежали в одной кровати и смотрели, как пляшут на потолке тени от раскачивающихся на ветру ветвей деревьев. Мы придумывали сказки, в которых злодеев побеждали герои, и все славные принцессы были спасены. В них Мин был отважным рыцарем. Если бы мы тогда знали, что он на самом деле принц, только не нашего мира.

Я пела с закрытыми глазами, четко представляя перед собой своего братишку — его улыбку, его любопытные глазёнки и милые ямочки на щеках. Мысленно я кричала ему: «Сюда! Мин, я здесь! Найди меня! Я совсем рядом!»

Песня закончилась, а чуда не произошло. Мин так и не появился, не ввалился, растрёпанный после бега, как я себе представляла в своём воображении.

— Красивый голос и песня красивая, — с чувством заявил Тарен, отнимая микрофон. — А теперь нам пора бежать, пока ректор нас не отчислил.

Я обернулась, поражённо глядя на юношей, который махали мне руками и мчались по проходам между кресел, оставляя место преступления, унося свои инструменты. Я осталась стоять на сцене, не понимая, что, собственно, произошло и что мне делать. Наверное, остаться, вдруг Мин всё же придет. Через три минуты в зал и в самом деле зашли, только не брат, а сам ректор и Гетер. За их спинами шли незнакомые мне студенты, в глазах которых плескалось веселье. Я сошла со сцены и направилась к ним.