Книга Взмах чёрного крыла, страница 49 – Вера Окишева

— А знаешь, что это означает? — спросил он у меня, когда отобрал книгу, убирая её за пазуху.

— Что? — с вызовом спросила, упрямо глядя на повеселевшего оборотня.

— Тебе не удастся пронзать границы самостоятельно.

— А ты боялся, что я универсал? Поэтому ты был с утра злой? — решила я вызвать его на разговор.

Гетер перестал улыбаться, затем долго меня рассматривал, а я не выдержала.

— Смотри, как повеселел, когда у меня не получилось! Но всё равно я покину ваш мир, понятно? Я найду способ. И ещё раз спасибо за помощь, дальше я уж как-нибудь сама.

Я развернулась и сделала всего пару шагов, как вдруг сила, делающая снег твёрдым, испарилась, и я провалилась в сугроб.

— Тина, я тебя не отпускал — это раз. Наложнице запрещается идти впереди своего господина — это два. Запомни уже, это важно в первую очередь для тебя и твоей безопасности, — отчитал он меня, проходя мимо.

Негодуя, я прошептала заклинание огня, который растопил снег, и оказалась в луже, от чего сапожки сразу намокли. Я выругалась, потеряла концентрацию, и огонь стал расползаться в разные стороны от меня. И если бы Гетер не помог, то я, наверное, увязла бы в грязи, а огонь добрался до дома.

Он нёс меня на руках, тихо бормоча себе под нос ругательства. Я цеплялась за его шею, давя в себе желание разреветься. Ну почему он не мог просто молча меня донести, обязательно нужно было так нелицеприятно высказываться о моём несносном характере? И при чём здесь был император, которого Гетер называл не иначе как «твой безответственный папочка»?

Когда мы вошли в холл, то прислуга не смогла сдержать удивления. Наверное, такую картину они видели впервые. С моих сапожек стекала грязь на ковёр, да и сам Гетер выглядел не так уж и презентабельно. Он приказал разуть меня, свою шубу небрежно скинул на пол, не дожидаясь слугу, который подхватит его верхнюю одежду, и, всё также держа меня на руках, унёс ко мне в спальню.

— Прими душ, затем зайди в библиотеку. Тебя нужно основательно обучать, а то убьёшь себя такими темпами. Без моего ведома магией пока не пользуйся, и ещё — отдам тебе амулет, он будет не только защищать тебя, но и снимать на себя часть энергии, чтобы из-за тебя не случилось стихийного бедствия. Поняла? — сердито уточнил господин второй советник императора.

Понять я пыталась месяц. Сказать, что я уставала, это не сказать ничего. Каждый день начинался с чашки крепкого травяного отвара — аналога нашего земного кофе — и повторения теории. Гетер был неумолим. Если я хоть на секунду задумывалась или запиналась при ответе на его вопрос, то этот деспот заставлял меня повторять весь раздел, относящийся к данной теме. Мозг просто взрывался, и казалось, что он вот-вот вытечет от кипевших в нём комбинаций новых понятий, цифр, дат и имён. После скудного обеда, вернее, лёгкого перекуса (один раз я всё же наелась, так потом тошнота во время магических упражнений извела) хладнокровный мучитель гонял меня на домашнем полигоне, доводя мои навыки до автоматизма, до такого состояния, чтобы любой пасс рукой, любая формула или особо трудный для моего артикуляционного аппарата звук в заклинании выскакивали из меня моментально. В первую очередь я училась защищаться, причем этот… гад, иначе и не скажешь, бросался в меня настоящими боевыми заклинаниями, мощность которых возрастала день ото дня! И если бы не амулет, который он, как и обещал, вернул, я бы, наверное, давно стала кучкой пепла. Мне сложно было объективно оценить собственные успехи, но если они были соразмерны прилагаемым усилиям и страстному желанию зацепить этого бессердечного изверга, то я уже, по идее, могла считаться мегакрутой. Только вся моя крутизна разбивалась о бесконечные издёвки, насмешки и назидательные замечания моего персонального маго-тренера, и вот тогда я начинала злиться. Нет. Не злиться. Яриться в бессильном бешенстве. А в результате вспыхивала столбом ослепительно яркого огня, после чего, по обыкновению, без сил падала у его ног. И в ту же секунду безжалостный дрессировщик превращался в заботливого господина, который рычал на нерасторопных слуг за то, что они слишком медленно выполняли его отрывистые указания по обеспечению моего комфорта.