Книга Взмах чёрного крыла, страница 170 – Вера Окишева

Фукарт недоверчиво рассматривал меня сквозь стену огня, а я не отводила глаз, разочарованная в нём окончательно. Словно душа умирала, и слезами вытекала из меня детская наивная вера в отцовскую любовь.

Император явно был потрясён и обескуражен.

— Родилась такой? Я проверял её и не раз. Она была пустышкой.

Я чуть не задохнулась от этого заявления. Он решил меня окончательно убить своим бессердечием.

— А что бы вы сделали со мной, окажись я не пустышкой? Какая участь ждала бы меня тогда? — выкрикнула я, дёргаясь в руках Гетера.

Мужчины молчали, а мне и не нужны были слова, я видела приговор в глазах отца, в которых зловеще отражались всполохи защитного пламени. Если бы я родилась одарённой, он бы уничтожил меня, как потенциальную угрозу своей власти.

— Какой же вы мерзкий, — потрясённо прошептала, содрогаясь всем телом.

— А что ты хочешь от меня услышать? — тихо и как-то надломленно спросил император. — Правда в том, что я эгоист, как и все мы. Я всего лишь хотел для себя счастья, желал продлить время, проведённое с любимой.

— Эгоист? — с усмешкой переспросила я, понимая, что император даже не оправдывается, в его словах не было сожаления. — Вы намного хуже. Вы возомнили себя богом.

— Я император, дочь. И должен заглядывать далеко в будущее. Но сейчас, глядя на тебя, такую красивую и смелую, я рад, что не разглядел в тебе тогда силы.

Вот, значит, как? Император выше всех остальных? Гетер тихо шептал мне в макушку, чтобы я держала себя в руках. Но как это возможно, когда душу разрывает боль и отчаяние?

— Тогда вы слепы, император, раз не осознаёте, что вас настигло возмездие за своеволие. Мне безразлично, что вы изменили мою судьбу, честно. Но того, что вы забрали у Мина годы счастливого детства, не прощу. Как не прощу того, что оставили нашу маму, без средств, в ожидании вашего скорейшего возвращения, растянувшегося на вечность. И никогда не забуду, что забрали у неё двоих её детей, стерев даже воспоминания о нас! Вы заплатите мне за всё!

Император недоумённо покачал головой:

— Я оставил ей достаточно средств, чтобы вы жили безбедно. Неужели ты думаешь, что я мог бы позволить вам голодать?

Я горько усмехнулась. Значит, оставил нам средства? Мать гробилась на двух работах, чтобы свести концы с концами, а он даже этого не знал или просто нагло лгал. Я молчала, не желая более унижаться перед своим биологическим отцом.

— Но не время выяснять отношения, дочь. Ты ведь тоже любишь своего брата, как и я. А значит, наверняка неравнодушна к его судьбе, — произнёс Фукарт, приближаясь к защитному кругу. — Он в беде, Тина. В большой беде. Я предлагаю обсудить спасение Мина в моём дворце.

Мин! Как я могла забыть о Мине? Из головы совершенно вылетело, думала только о Гетере, а мой брат, оказывается, угодил-таки в лапы дракона! Нельзя было расслабляться, ведь я так и не увидела труп ящера на кладбище, да и индеец постоянно торопил меня, отвлекал… Теперь же, сидя в малой гостиной императорских личных покоев, я стыдилась поднять глаза от полированной поверхности небольшого столика, уставленного яствами. Отец принимал меня и Гетера как самых уважаемых и дорогих гостей, и повсюду я видела блеск драгоценных камней, белизну фарфоровых ваз с расписными боками, роскошные шёлковые ткани портьер с изумительной ручной вышивкой, богато инкрустированную золотом мебель, да даже подушка, на которой я с комфортом расположилась, была вышита золотой нитью.