Книга Взмах чёрного крыла, страница 161 – Вера Окишева

Я нервно прошлась по своему временному прибежищу, не обращая внимания на испуганно жавшихся друг к другу молодых женщин. Во мне клокотали злость пополам с обидой. Я чётко поняла, что предусмотренная для наследницы роль мне не по нраву. Это пренебрежительное почтение, это нарочитое уважение, эта явная мужская снисходительность… А где-то в беде, в одиночестве томится Гетер! Нет, плевать мне на их продуманные стратегии и не менее продуманные тактики. Я буду действовать так, как велит моё сердце!

Мысленно представила любимого с его тёплым любящим взглядом, его улыбкой и произнесла заклинания переноса. Портал послушно открылся, но, стремительно шагнув в него под испуганные восклицания служанок, я не почувствовала опоры под ногами, так что моё приземление на этот раз вышло болезненным — не в привычные крепкие объятия советника, а прямо на каменный пол.

— Ай! — взвизгнула я и, страдальчески охая, села, услышав над собой сиплый смех.

— Прости, птенчик, но у меня руки немного заняты, — хрипло шепнул незаметный в полумраке помещения Гетер. — Не смог тебя поймать.

Кряхтя и потирая ушибленные места, я с любопытством огляделась, чувствуя возрастающую тревогу. Первыми я увидела грязные, босые мужские ноги. Присмотревшись внимательнее, испытала настоящий шок, так как обнаружила себя в самой настоящей средневековой камере пыток — сырой, тёмной и холодной, с вонючей соломой, прикрывающей тёмные лужицы на каменном полу.

Подняв голову, непроизвольно открыла рот от изумления. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, возле чьих босых ног я расселась. Не веря своим глазам, я охнула, глядя на обезображенное побоями лицо Ликарда. Встала, осторожно протянула к его разбитой скуле дрожащую руку, боясь прикоснуться. Правый глаз затёк, от уголков губ через шею до самой грудной клетки тянулись широкие кровавые дорожки, чёрные, всегда блестящие, шелковистые волосы то ли от пота, то ли ещё от чего висели липкими сосульками. Потерявшая свой нарядный вид туника в нескольких местах была порвана, а под ней виднелись темные багровые шрамы. Я обошла его со спины под глухое предупреждение Гетера не смотреть и вскрикнула от ужаса, закрыла рот ладонью от подступившей тошноты и ретировалась обратно, заглядывая в глаза любимому. Я не представляла себе, какие усилия ему требовались, чтобы храбриться передо мной и шутить. Его спина превратилась в кровавое месиво, обрывки туники свисали кровавыми лохмотьями и… Господи, да на ней живого места не осталось, кожа рассечена до живого мяса, от изумительной, филигранной работы татуировки ворона, так поразившей моё воображение с первого взгляда, ничего не осталось.

— Почему тебя били? — с трудом справляясь с комком в горле, прошептала, вглядываясь в его глаза. — Гетер, почему? Ты же второй советник…

Ликард покачал головой, повиснув на жалобно скрипнувших цепях.

— Я уже не советник, моя маленькая, и не правое крыло, а государственный преступник, изменник и предатель, которого завтра казнят на главной площади столицы, прямо перед окнами императорского дворца.

Я в ужасе смотрела на этого мужчину — такого всегда гордого, спокойного, выдержанного. Умевшего и поставить на место зарвавшегося ректора, и посмеяться со студентами, и найти слова утешения для потерявшейся в мирах полукровки. Нет, он не был сломлен, в его чёрных глазах по-прежнему горело неукротимое пламя, так привлекающее меня, он даже пытался шутить со мной, сам наверняка едва не теряя сознание от очевидной боли. Но видеть это великолепное тело, чьим видом я тайком наслаждалась, в столь плачевном состоянии — это было выше моих сил. Сердце разрывалось от жалости, а в душе зрела яростная необходимость найти тех, кто сотворил с ним это.