Книга Взмах чёрного крыла, страница 13 – Вера Окишева

— Я боюсь звонить. Вдруг эти самые стражи прослушивают телефон.

— А, поняла, — кивнула подруга в ответ. — Тогда пиши на почту.

Связь с ней оборвалась, а я решила проверить, не пропал ли ещё какой мальчик в нашем городе. Меня беспокоили настоящие родители того ребёнка, которого завтра мы собрались хоронить. Я себе места не находила. Душа разрывалась от неправильности происходящего и требовала справедливости. Сегодня заглянул пастор, обсуждал речь с мамой, даже предложил нам с ней исповедаться. Я чуть как на духу всё не рассказала, но сдержалась. Я понимала, что это грех, который я не сумею доказать, — предать земле чужого ребёнка, выдав его за Мина. Но новостей о пропаже кого-то ещё, кроме моего Мина, не нашла. Да и полицейские все документы подписали и официально хоронить будут завтра именно моего брата. Встретиться же с таинственным Ли не удалось ни сегодня, ни вчера.

Войдя на кухню, чтобы как обычно выпить на ночь молока, вспомнила, как это делала не раз в компании братика. Мама привила нам эту привычку, и порой без молока не получалось уснуть.

Бессонница меня не переставала мучить, так как ни у себя в спальне, ни у Мина, я не находила себе места. Мне всюду чудились хлопанье крыльев и крики ворон, и только сжав в руке амулет брата, который теперь носила, не снимая, я могла уснуть.

Я стояла возле стола, смотрела вечерние новости, медленно отпивая из согревающей пальцы высокой кружки тёплое молоко, когда вошла мама. Она позвала меня спать, проверила, закрыта ли входная дверь.

— Завтра обещают метель, — бросила она мне, прежде чем закрыть дверь в свою спальню.

Я поражалась тому, как хорошо она держится, не было больше слёз и истерик. Она словно не переживала за Мина. Но это было не так, и я верила, что ей больно и тяжело. Просто горе настолько подточило её сердце, что оно окаменело. А завтра не удивлюсь, если придётся отпаивать её успокоительным. Эх, если бы она поверила мне, но после морга её словно подменили, она не хотела слушать меня. Уж не знаю, что сделал с ней Ли, но как-то повлиял. Внушил ей и офицеру, что незнакомый мальчик мой брат. Возможно ли, что это гипноз? Я слышала о таком внушении, и от этого становилось страшно.

В окно ударил порыв ветра, я вздрогнула от неожиданности, прижав руку к груди, где под туникой висел амулет. Приблизившись к окну, отодвинула занавеску, выглядывая на улицу. Город спал, свет уличных фонарей освещал совершенно пустынную дорогу и тротуар. Праздничная иллюминация украшала дома. Снег вился, гонимый порывистым ветром, на деревьях никого не было, и это меня успокоило. Мне вспомнился сон, который оказался вещим. На кладбище будет стоять обелиск с именем моего брата, будет падать снег на белые лилии, которые мама уже заказала.

* * *

Как и обещали метеорологи, шёл снег. Ледяной ветер пронизывал тело острыми иголками холода. Мы сгрудились плотным кольцом вокруг могилы, слушая речь пастора, который пытался перекричать завывания ветра. Все хотели поскорее покинуть кладбище. Мама тихо всхлипывала и, прикладывая время от времени платок к глазам, стирала слёзы. Я обнимала её, разделяя с ней горе. Соседи и многочисленные друзья семьи поддерживали нас своим присутствием. Пастор молился за нас всех, обещая, что Мин попадет в Рай. Ведь дети безгрешны, в их сердцах нет зла. Я осторожно оглядывала кладбище, боясь увидеть стаю ворон. Они с утра разбудили меня и преследовали катафалк. Но пока птиц не было видно, зато к нам шёл высокий мужчина в сером пальто. Я в изумлении замерла, снегопад мешал рассмотреть незнакомца. Я видела лишь его силуэт и чёрные длинные волосы, красиво развивающиеся на ветру. Что-то неуловимое в походке или в самой крепкой фигуре незнакомца настораживало меня. Или на фоне последних событий я уже перестала доверять кому бы то ни было.