Книга Единственная, страница 32 – Вера Окишева

— Что ж, я сама позвоню в бюро и узнаю причины отказа. В данной ситуации, это все, что я могу вам обещать. Мне надо подумать. Ситуация ненормальная. Я не знаю, что вам ответить сейчас. Думаю, вам следует позвонить мне завтра. Я буду более осведомлена о проблеме. И мы сможем, о чем-либо договориться. Простите, мистер Такеши, но это все, что я могу вам предложить, — попыталась успокоить я собеседника, а в этот момент вошел Тим с подносом полным фруктов.

— Я обязательно позвоню вам завтра, леди Суворова, — пообещал мне японец.

— До свидания, мистер Такеши, — попрощалась я с ним и отключила коммуникатор.

Забавно! Получается все это время бюро отказывало в приобретении моего патента, я чуть по миру не пошла. Мне пришлось идти на эту опасную работу, только для того, чтобы концы с концами свести. А ведь могла купаться в богатстве и роскоши! Кто ж так меня ненавидит? Из-за кого мне пришлось заниматься незаконными делами?

И до того мне себя стало жалко, разве что слезы от обиды не текли. Тим, видя, что я не реагирую на еду, сам стал кормить меня.

— Что-то не так, госпожа? — осторожно спросил он у меня, отвлекая от тягостных мыслей.

Взглянув на протянутую дольку странного фрукта, я открыла рот и облизнула от сока палец Тима. Скрывать что-то от робота смысла не было, как впрочем, и желания, поэтому с готовностью поделилась наболевшим:

— Ну, Такеши говорит, что бюро им отказывает в приобретении моих патентов. Просит мне самой дать разрешение. Разве они так могут делать?

Тим протянул очередной очень сочный и вкусный кусочек и стал внимательно следить, как я, довольно смакуя, ем фрукт. Взял с тарелки себе такой же фрукт и съел, тщательно пережевывая. Закончив есть, Тим все же ответил:

— Бывает. Если бюро не продает патент, это может означать, что военные все же за тебя взялись по полной. И тебе надо или наняться к японцам, или найти второй вариант. Второй вариант более для нас с тобой приемлем. Так что будем искать пути отступления.

Робот, забравшись на кровать, сел ко мне практически вплотную, закинув мои ноги на свои бедра, потом еще придвинулся, полностью расположившись у меня между ног. Устроившись таким образом с комфортом, он поставил мне на живот поднос и опять протянул кусочек фрукта. В таком положении есть мне как-то резко расхотелось. Но я продолжала упорно открывать рот, чисто из вредности. От Тима исходил слишком сильный жар, воспламеняя во мне кровь и заставляя сердце забиться быстрее. Но любимый, словно не замечая моих страданий, продолжал расписывать план наших дальнейших действий:

— Думаю, за ночь я смогу восстановить чертежи двигателя. Завтра отдашь их японцам, а сами будем ждать их действий. И в бюро позвоню, узнаю, что там происходит. А ты, как я понимаю, весь день будешь занята?

Кивнула ему в ответ, не на шутку боясь за свое здоровье. У меня, по-моему, началась температура, тело начало слегка потряхивать.

Фрукты на подносе, наконец, закончились, а вот возбуждение только возросло. Потому что Тим, как только сочный кусочек оказывался во рту, нежно пальцем гладил мои губы. И вот поднос был убран, и с меня начали снимать одежду.

Первыми покинули меня чулки. Тим неотрывно смотрел на меня и массировал ступни ног. Чувствительные прикосновения будоражили нервные окончания, но еще сильнее возбуждала мысль о том, чем мы сейчас займемся. Щеки у меня, как всегда, горели от смущения. Тим плавным движением опрокинул мое тело на себя, быстро расстегнул застежку платья. Одним точным движение погладил меня вдоль бедер и выше, и заодно снял платье. Так же быстро я лишилась нижнего белья. Страстный поцелуй в губы завершил мое раздевание. И вдруг меня посетила шальная мысль, очень хотелось посмотреть как же он, не отрываясь от меня, будет раздеваться сам. Вот только я настолько увлеклась таким страстным поцелуем, что пропустила этот интересующий меня момент. А потом вообще забыла обо всем на свете от пронизывающего удовольствия, покачиваясь, словно на волнах, на руках любимого. Пока сознание не накрыло от безумной страсти.