Книга Когда в сердце пылает любовь, страница 12 – Вера Окишева

— Подумаешь, — отмахнулась от заботы брата и села на кровать, вытягивая ноги. — В первый раз, что ли.

— В этот раз всё намного серьёзнее, Хэни. Я сам не понимаю, чего она злится. А отец взъелся на неё после разговора с королём.

Мы беспокоились за родителей. Они крепко любили друг друга. Они были нашими кумирами. Но вот разбилась первая тарелка — у мамы закончились доводы. Опять сервиз менять придётся.

— Я тебе охранку поставлю, — взмахнула рукой, обращаясь к брату.

Он у нас живёт в самой пожароопасной комнате. Но это и его стихия, поэтому он не страдает, а вот мебель приходится ему так же обновлять, как и гостиную. Вода сорвалась с моих пальцев и узором накрыла пол в комнате брата.

— Хэни, ты уверена, что готова бороться за короля? Я знаю тебя, ты упрямая и пойдёшь до конца. Я не осуждаю тебя, поверь. Просто он король. Я боюсь, он никогда не ответит на твои чувства, а ты будешь страдать.

Я видела грустную улыбку на лице брата. Знала, что его слова от чистого сердца. Мы слишком были близки духовно и хорошо знали друг друга. Я вздохнула, почесав полотенце на голове. Наверное, краску плохо смыла, кожа начала зудеть.

— Тс, — вздохнула я, решаясь открыться брату. — Даже если он не будет со мной, то и ни с кем не будет. Ты же сам знаешь, что я самая выгодная партия для него. Сам сказал, что без меня на него все охотятся, а когда я рядом…

— Хэни, остановись, — прикрикнул на меня брат. — Малышка, ты не представляешь, как это больно — умирать от любви. Каждый день по капле терять веру, видеть своего возлюбленного и не сметь подойти, так как знаешь, что никогда мечты не сбудутся, — с надрывом отозвался Хани.

Я кивнула, понимая, что он прав. На все сто процентов. Его возлюбленная, таинственная леди, его несбыточная мечта украла сердце Хани и канула в неизвестность. А брат продолжал гореть этим пламенем, что родил её облик. Я видела, как никто другой, что ему тяжело. Он прикрывался маской балагура и шутника, а сам корчился в муках тоски по любимой. Кто она, он мне так и не признавался. С каждым днём ему становилось легче, но любое воспоминание о ней возвращало его боль.

— Прости, — шепнула, раскаиваясь.

Хани протянул ко мне руки.

— Иди ко мне, — позвал он, и я юркнула в его объятия.

— Прости, я не хотела, — чувство вины не отпускало меня.

— Всё хорошо. Главное, чтобы ты не страдала, как я. Я хочу тебе только счастья. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю.

— Я тоже люблю тебя, — шмыгнула носом.

Стоять посреди комнаты и обниматься с братом вошло у меня в привычку. И его, кажется, это нисколько не раздражало и не утомляло.

Хани попытался отодвинуть от своего лица чалму из полотенца, затем даже решил её с меня снять.

— Что за вонь, Хэни? — недовольно морща нос, спросил он, а я отпрянула от него, держа руками чалму.

— Маска, чтобы волосы блестели! — крикнула ему в ответ.

— Они у тебя будут вонять и блестеть. Какая прелесть! — съязвил брат, взмахнув руками.

— Я смою, и не будут вонять, — огрызнулась и замерла.

Родители под нами замолчали, и вообще стало на удивление тихо. Я встала на колени и прижалась ухом к полу.

— Это полог молчания. Иди уже к себе, любопытство тебя сгубит, — посмеиваясь надо мной, Хани поднял меня с пола и вытолкал в коридор.

— Ты тоже подслушивал родителей, — напомнила ему, что он такой же, как и я!