Книга Его двуличная любовь, страница 109 – Вера Окишева

— Слазь с меня, - прошипела она, ужасаясь своему падению.

Конти видел состояние женщины, но не собирался её упускать.

— Надо закрепить успех, чтобы ты не делала вид, что ничего не было, - шепнул он и стал покрывать поцелуями ей шею, а Ясина вырываться.

— Хватит, прекрати! - шептала она, боясь повысить голос. Если кто-нибудь о её измене узнает, это будет крах! Крах всей её жизни!

— Нет, никогда и ни за что. Я не отпущу тебя, - шепнул Марселло.

— Я заставлю мужа тебя уволить, - пригрозила она зарвавшемуся мужчине.

— Я работаю на него только из-за тебя. Если бы не ты, давно бы сам уволился, - признался Марселло, а Ясина удивлённо замерла. - Я давно люблю тебя, оберегаю.

Мужчина не забывал покрывать открытые участки кожи поцелуями, медленно снимая с Ясины халат, спуская лямки сорочки. Он добрался до груди, на которую у него ночью не было времени, сжал правую, подарил ей поцелуй, согревая дыханием тёмную ареолу соска.

— Если бы не ты, я жил бы на Земле, - шептал он, лаская вторую грудь. - Там, где море. Солнце.

Ясина судорожно дышала, понимая, что тело её предало, оно наполнялось сладким ядом вожделения. Между ног стало влажно от нестерпимого томления. А Марселло медленно спускался вниз. Он встал на колени, располагаясь между ног Ясины, плавно сдвигал ткань сорочки вверх, наслаждаясь открывающемуся виду на стройные бёдра и тёмный треугольник.

— Я бы любил тебя прямо на песке. Нас бы омывали тёплые волны. Под крики чаек, под палящими лучами.

Он поднял глаза, пронзая женщину алчным взглядом.

— Ты была бы только моей.

Он массирующими движениями огладил между волосками клитор, который отозвался болезненным наслаждением. Ясина согнула ноги в коленях, сминая ткань простыни. Она уже ни о чём не думала, перед глазами стояла картина, нарисованная Марселло. Пляж, белый песок, шум прибоя и его горячее тело, наваливающееся на неё. Резкий толчок, и Ясина вскрикнула от проникновения. Марселло нравилось, как она реагировала на него, он медленно погружался в глубины её лона, слушая, как поёт для него её тело. Обвив руками его за шею, Ясина потянулась за поцелуем. Конти властно терзал её губы, проникал между ними языком, покоряя, подчиняя, обладая. Ласковым он не был, он был необузданным, был таким, как нравилось Ясине. Он был её хозяином, а она его рабой. Ему нравилось брать её сзади, держа за руки, насаживая на своё естество. Она жалобно молила, мечтала о разрядке, но Марселло специально оттягивал этот миг, желая заклеймить собой её. Чтобы она запомнила его, принадлежала ему. Он опирался о её спину, когда понял, что сам не может терпеть, медленно выходил, чтобы резко ворваться в лоно. Ясина каждый раз вскрикивала от разочарования, когда Марселло замирал и медленно выходил из неё полностью.

— Прошу, дай мне кончить, - шептала она, чувствуя, что на грани, но умелый любовник не давал ей желаемого.

— Ясина, ты такая порочная, - шепнул Марселло, прежде чем резкими толчками быстро довести и себя, и её до экстаза. Он удерживал Ясину за бёдра, полностью извергаясь в её лоно, чувствуя, как туго сжимаются её мышцы, как глухо стонет его любимая. Когда судороги отпустили, мужчина склонился над её спиной и стал выкладывать дорожку из поцелуев.

Затем вышел из Ясины и хлопнул по ягодицам.