Книга Лучший для тебя, страница 111 – Вера Окишева

Я не сразу узнала своего мужа. Впервые он был так взволнован. Впервые он растерял присущую ему надменность.

— Томка, я так испугался. Том, не смей так делать, прошу, - шептал Кош, все сильнее прижимая меня к себе, так, что дышать становилось трудно. Но я не останавливала его, я счастливо улыбалась, сглатывая слезы.

Как же безумно приятно для кого-то хоть что-то значить. Пусть он и не любит, но волнуется и ищет.

— Том, я не знаю, что она тебе наговорила, но не смей ее слушать, поняла? Не смей. Ты моя, я не отпущу тебя.

С трудом справившись с комом в горле, я решилась сделать то, чего он так сильно жаждал:

— Кош, я признаю тебя своим пок… м-м-м…

Жаркий поцелуй запечатал мои губы, и я так и не сумела произнести то, что задумала.

Поцелуй был настолько диким, жарким и необузданным, что я потерялась, растворилась. А Кош не останавливался, словно оголодавший, необузданно пил мое возмущенное мычание. Я же крепко вцепилась в его тунику, опешив от наглых рук, которые блуждали уже ниже спины, ощутимо сжимая ягодицы. Острое желание пронзило низ живота, а ноги ослабли. Но и этого было мало мужу, он теснее прижимался своими бедрами, болезненно упираясь в меня уже твердым достоинством.

— Кош, - с трудом высвободилась из плена его губ, выдохнула, пытаясь собрать мысли воедино. Очень хотелось срочно уединиться, но у нас с ним были вопросы, которые требовали немедленного обсуждения.

— Том, - страдальчески вторил мне муж, одаривая меня таким горячим взглядом, что ноги предательски подкосились.

Упасть мне не дали и даже больше, подхватили на руки и отволокли в тенистое углубление, туда, откуда мне не было никого видно, словно мы в тропическом лесу, а не на балкончике над садом.

Страсть у Коша не утихла. От всех моих попыток уговорить его успокоиться, муж отмахивался. Лишь прижал к стволу пальмы и продолжил целовать.

Губы порхали по моему лицу, не забывая и о чувствительных местечках на шее, за ушком. Я зарывалась руками в белоснежный шелк его волос, хваталась за плечи в особо яркие моменты.

— Кош, прошу… - молила я его остановиться. – Не здесь.

— Ниже? – сипло переспросил Кош, и я выгнулась, когда горячие руки пробрались под подол, поглаживая оголенную кожу ног. – Здесь?

— Кош, не надо.. - запротестовала, когда муж прокрался в святая святых. – Нас увидят.

— Том, Томка, какая же ты у меня скромница, - пожурил Кош, целуя легко в губы, словно дразнясь, не давая возможности ответить. – Не увидят. Я никому не дам смотреть на тебя такую. Это все мое, Томка. Ты только моя и только я буду видеть тебя такой порочной, соблазнительной, сладкой.

Пальцы пробрались под ткань нижнего белья, погружаясь в мое разгорячённое женское естество. А я задрожала, выгибаясь.

Я очень хотела продолжения, только вот место… И в спину больно колется ствол пальмы.

Поцелуи сбивали с мысли, я задыхалась от удовольствия. Пальцы мужа умели доставлять наслаждение, но хотелось большего. Пульсирование все усиливалось, ноги не слушались. Я же только и могла, что держаться за плечи Коша, принимая его ласки.

— Подожди, Том, подожди, - шептал Кошир, но я не могла ждать. С трудом сдерживая стоны, закрыла глаза откинув прочь скромность.

Бедра сами задвигались, полностью подвластные умелым рукам мужа.

Знакомый звук застежки на брюках мужа отрезвил, и я уже хотела заупрямиться, оттолкнуть от себя Коша. Но он был быстрее. Крепче прижал меня к пальме, закинул мою ногу себе на талию и плавным, выверенным движением принес мне острое наслаждение от глубокого проникновения. От супружеского таинства.