Книга Чужая жизнь, страница 56 – Вера Окишева

— Как вы, шия Тамино? — обеспокоенно спрашивала меня шия Гонер, а я недоумённо на неё смотрела. Может у меня что-то в голове встряхнулось? Почему она так официальна со мной?

— Наята, мы же вроде перешли на «ты», — шёпотом напомнила ей.

— Ой, простите, испугалась, когда вы упали. Мне же ши Тамино всё объяснил вчера вечером, что это временно.

— Что временно? — совсем потеряла ход мыслей Наяты.

— Ну болезнь ваша. Он сказал, что это временно, что скоро вы всё вспомните.

Я не нашлась с ответом. С трудом дошла до мягкого кресла и села в него, слабо улыбаясь детям, поманила их рукой, а сама обратилась к няне:

— Вы же вроде вчера мне поверили, что я сестра Берты, а не она. Я не теряла память, просто кто-то стёр мои данные.

Наята затравленно взглянула на меня, потом на закрытую дверь, на пороге которой я недавно сидела, чуть не воя от боли.

— Простите, но ши Тамино сказал, что не стоит вам подыгрывать. Вы должны вспомнить, чтобы вы шия Тамино, а если я поддержу вашу идею, что вы сестра…

— Поняла, — устало остановила я Наяту.

Алиас отбил у меня желание заводить друзей среди слуг. Никто мне не верит после разговора с ним. Никто. Это было больно. Я же думала, что наконец-то нашла единомышленника, сообщника, да и подругу. Но, видимо, всё это мне только показалось. Наята была верна Алиасу, а я для неё потерявшая память Берта.

— Тётя Кэйт, больно? — тихо спросил Генри.

Я покачала головой. Боль не прошла, но зачем об этом говорить ребёнку. Я протянула к нему руки, и он смело подошёл. И позволил усадить себя на колени. Эльза робко приблизилась. Я усадила её на другое колено.

— Зайка ты, Эльза. Прыгаешь как зайка! С ног аж меня сбила! — решила подшутить над девочкой, и она понуро кивнула головой.

— Это она от избытка чувств. Вы долго разговаривали с ши Тамино, она соскучилась.

— Я тоже соскучилась по тебе, Эльза. Только ты такая сильная! Ух! — с улыбкой произнесла.

— Я тоже сильный! — звонко заявил Генри и сжал руку, показывая бицепсы. Потрогала тонкую детскую руку и перекинулась с Наятой понимающими взглядами. Я поджала губы, впечатлённая тугими мышцами, которые очень скоро разовьются.

Я провела с детьми несколько часов, успокаиваясь душой. Я забыла, что хотела заняться расследованием. Махнула рукой, решив, что, когда они уснут, смогу поработать немного, а пока стоит провести время с большей пользой. Генри меня упорно называл тетя Кэйт, а Эльза — мамой. Порой они ругались, пытаясь доказать друг другу свою правоту. Я была благодарна племяннику, который единственный верил мне. Он пару раз меня гладил по волосам, когда я, склоняясь с Эльзой над планшетом, рисовала зайчиков. Я удивлённо поднимала голову и окуналась во внимательный взгляд детских глаз.

Я гладила его по щеке, улыбалась и звала присоединиться. Наята собирала игрушки, так как время подходило к ужину. Я с замиранием сердца ждала, когда нас позовут. Мажордом пришёл, когда мы увлеклись рисованием: все вчетвером рисовали облака, но у каждого они были разные. Мои — голубые, у Наяты — фиолетовые. Эльза говорила, что розовые — это облака из конфет, а Генри рисовал чёрным.

— Ши Тамино ждёт вас к ужину в столовой, — произнёс Селан. Дети побросали карандаши и рванули в коридор, а мы с Наятой стали собирать планшеты и карандаши. Неожиданно женщина схватила меня за руку и отодвинула рукав, открывая красный след от верёвки. Я не успела отобрать руку, напоролась на её испуганный взгляд и услышала очень тихое: