Книга Чужая жизнь, страница 102 – Вера Окишева

Я прислушивалась к своему телу. Он был прав. Я уже не так остро реагировала, и кожа не зудела. Задумавшись, я поняла, что он просто не хотел мною пользоваться, когда я была в горячке.

— Алиас, ты не хочешь меня из-за того, что я не в себе?

— Это наркотики, Кэйт. Тебе было всё равно кто тебя имеет. Ты бы даже разницы не почувствовала.

— Это не так! — недовольно выкрикнула. — Я же позвонила тебе, когда поняла, что со мной что-то не так.

— Поэтому я и не злюсь.

— Не злишься? — изумилась я. — Да ты себя не видел в скайте.

— Это не злость, а ревность, любимая. Ты себя со стороны не видела. Очень откровенный наряд, Кэйт. Ты словно призывала всех мужчин к соитию.

Глупая улыбка непроизвольно появилась на губах. Ревность, значит. Как бы ещё суметь отличать её от злости.

Я решила не усугублять свое положение и стала честно рассказывать с момента, как оказалась в машине Агнессы, отвечала на вопросы по поводу названия, вида и количества выпитого и съеденного. Алиас продолжал водить рукой по спине, иногда спускался ниже, а я блаженствовала и расслабленно лежала на столе, готовая заурчать от удовольствия.

— А потом мы вошли в этот клуб, а там все голые, танцуют, целуются. Везде дым, светомузыка.

— Дым? — переспросил Тамино.

— Да, дым, знаешь, пускают иногда на концертах и в клубах.

— Понятно теперь, а запах был?

— Да, был, сладковатый, — я подняла голову и попыталась обернуться. — Ты думаешь это из-за дыма?

— Скорее всего, — отозвался Алиас. Я заметила его улыбку и окончательно успокоилась. Он точно не злится. Может и отпустит, в конце-то концов.

— Клуб этот пользуется своеобразной славой. Он закрытый, и вход в него только избранным. Ну а чтобы раскрепоститься, пускают наркотический дым, позволяющий не думать о правилах. Вольные мыслители за любовь и мир во всём мире. Занимайтесь любовью, а не воюйте! Слышала лозунги?

— Да, — когда-то слышала и даже считала, что они правы. Вот только почувствовав на себе эту самую любовь, была теперь с ними не согласна.

— Молодец, сейчас дам лекарство от головной боли, чтобы утром не умирать, — Алиас заботливо поставил передо мной стакан с водой, расцепил руки, отключая браслеты, и протянул таблетки.

— Кэйт, обещаешь больше не искать прошлого? — тихо спросил он у меня, выжидающе глядя, как я пью лекарство.

Тяжело вздохнув, я попыталась поспорить:

— Алиас, ты мне не веришь, а я боюсь, что она вернётся, и перед тобой встанет выбор. Ты уверен, что готов его сделать? Я вот честно не готова оказаться не у дел. Ты её любишь, а не меня. И она имеет на тебя все права.

— Кэйт, перестань. Ты моя жена.

— По документам да, но у вас дети.

— У нас дети, — поправил меня Алиас. — Я хочу ещё больше детей, — шепнул он, поглаживая место за ухом, где был вживлён чип.

— Мне нужна уверенность в завтрашнем дне, поэтому я и ищу Берту. У неё был любовник, унжирец по имени Тиол или Тиала, я не знаю, как правильно. Давай найдём его.

Алиас сделал лишь шаг ко мне, и я оказалась смята в его руках. Он больно дёрнул за волосы, впиваясь яростным взглядом в моё лицо. Сильная рука стиснула до боли в костях.

— А больше ничего не хочешь от меня потребовать? Может мне ещё его в нашу кровать уложить? Дорогая, это жестоко. Я должен найти твоего любовника? Ты в своём уме у меня такое просить? Ты не будешь его искать, ты будешь сидеть дома с детьми и ждать моего прихода. Ты будешь послушной женой и забудешь про своего любовника, запомнила? Я твой муж, я твой единственный мужчина. Только я, любимая. Больше никто к тебе не прикоснётся. Никогда.