Книга Ярче звёзд, страница 161 – Вера Окишева

— Помянем нашего товарища, Алана Бореско, пусть земля ему будет пухом.

Старая забытая присказка оказалась как нельзя кстати. Я тоже поднялась со стула и тоже, как и все, помянула Алана, вспоминая его улыбку, его голубые озорные глаза и печальный голос. Он до конца скрывал ото всех свою тоску и одиночество. Мне приоткрылся, и то я не смогла принять его таким.

— А ещё ректор умер, — тихо шепнут Асат.

Я повернулась к нему. Сегодня день плохих новостей?

— Комиссия прибывает к обеду, — продолжил манаукец, поглядывая на Яндора. — Будет расследование. Что, вообще, происходит, знаешь?

Шалорт пожал плечами, не отрываясь от завтрака. Я внимательно слушала парней и тихо паниковала.

— Ян, программу могут свернуть? — тихо уточнила, заглядывая с тревогой ему в глаза.

Чисто гипотетически ведь могут. Всё шло один к одному. Если разразится политический скандал, то неминуем тот момент, когда всё может рухнуть. Все мои планы, все мечты. Оглядела столовую, грустные лица сокурсников. Отчаяние и непонимание читалось в глазах многих. Мы слишком молоды, чтобы умирать. Да, это так. Но космос коварный и приходится следить за собой, чтобы уберечь себя и своего товарища от трагедии.

— Маруся, я достаточно богат, чтобы купить тебе небольшой крейсер, — тихо шепнул Шалорт, чтобы отвлечь меня от тяжёлых дум, увидев мою панику. — Так что не расстраивайся раньше времени. Ешь давай. На занятия пора.

Да какое есть, когда он мне такое говорит, ещё и с непоколебимой уверенностью в своих словах, да и парни не смеются над ним, а остаются вполне серьёзными. Получается, что и вправду может!

— Ян, — тихо шепнула я, подавшись вперед, — крейсер, конечно, хорошо, но тогда придётся поступать в военную академию

Теперь над столом послышались смешки. Конечно, как и предполагала, военная академия не для таких, как я.

— Маруся, не о том думаешь, — укоризненно покачал головой Яндор.

Я тяжело вздохнула, доела кашу и запила её соком.

Многим позже я узнала еще об одной неприятности — репортёры. Они, несмотря на траур, объявленный в академии, снимали жизнь студентов, приставали с расспросами, ко мне в том числе. Их интересовал Яндор, а также моё к нему отношение. Интервью брала шатенка с поразительно зелёными глазами и яркой помадой. Звали её Изольдой, и она была знаменитостью, ведущей скандальные хроники светской жизни. Почему она оказалась здесь, вообще непонятно. Я напомнила ей о законе, защищающем тайну личной жизни, но журналистка не унималась, обещая сделать из меня новую звезду. Меня будут боготворить, любить, а я добавила мысленно ещё один глагол — хаять. Обливать грязью ту, что предпочла манаукца землянину, было у нас принято, да и маме не стоит лишний раз трепать нервы. Отказав Изольде, я сбежала из академии, где всё так смешалось и стало тяжело дышать. Смерть и прицелы камер — словно дурной сон, театр абсурда.

Прогуливаясь по пляжу, перескакивала с камня на камень и думала о Лене. Подруга так и не позвонила. До Новомана не так уж и далеко. Почему же она не звонит?

Яндор

Шум прибоя сегодня был тише, чем вчера. Яндор шёл по краю обрыва, наблюдая за любимой. Она была печальна, и манаукцу хотелось знать причину. Ревность тихо рычала в груди диким зверем. Неужели Бореско? Она так расстроилась, узнав о смерти ущербного, словно он не был приставучим, обнаглевшим и тянущим свои загребущие руки к той, что принадлежала Яндору, шпионом, а другом. Самым настоящим преданным другом.