Книга Ярче звёзд, страница 117 – Вера Окишева

Прикрыв глаза, пыталась не думать о поцелуе. Он сам во всём виноват. Это он разрушил всё, что между нами было. А я так хочу вернуться к тому, что было до этого поцелуя, до его страшных слов.

— Маруся, ты сама раздеться сможешь? Может, Лену позвать?

С трудом разлепила глаза. Мы уже были в моей комнате.

— Я сама, — сипло шепнула. Он поставил меня, и я села на кровать.

— Давай позову Лену.

— Я сама, спасибо.

Не хочу его видеть. Это больно. Хочу прижаться к нему, обнять.

— Я пойду. Ты точно справишься?

В ответ только кивнула, мысленно моля его не уходить. Пусть извинится, пусть всё станет как раньше. Но он ушёл, дверь скрыла его широкую спину, а я завалилась на бок и закрыла глаза. Дрожь не проходила, хотелось плакать. Он меня бросил, как и папа. Отец тоже обещал вернуться, не мне, маме, но обещал, а сам погиб. Почему они все уходят? Холодное одиночество, как верная и преданная подруга, заглядывает в глаза каждый раз, когда за дорогим человеком закрывается дверь.

Я, наверное, задремала, так и не раздевшись. Кто-то пытался меня разбудить, но безуспешно. Дрожь отпустила, но сознание словно плавало.

— Маруся, — мерещился мне тихий шёпот, и я пыталась тянуться к нему.

Когда мне удалось открыть глаза, в комнате было темно. Рядом со мной в одной кровати Яндор, чей аромат я не спутала бы ни с чьим другим. Его тепло грело лучше, чем одеяло. Легко пошевелившись, почувствовала, как напряглась рука Дракона. Я не видела его глаз в темноте, но слышала, что он продолжает спать. Он вернулся. Он не бросил. Спокойствие, словно волной, омыло сердце, осветляя его. Хемер говорил, что Ян переживает из-за нашей ссоры. Я тоже. Как теперь нам с ним быть? Неужели я должна сделать первый шаг? Ведь у манаукцев так принято. Но виновата не я, а он. От этих мыслей голова заболела.

Я улеглась удобнее, прикрыла глаза. Хотелось уткнуться лицом в грудь Яну, но постеснялась. Сон пришёл, хотя я его не звала. Я бы полежала ещё немного, наслаждаясь тишиной и близостью Дракона, но липкие пальцы сновидений утянули в темноту, не принеся ничего взамен. А утром я уже была одна в кровати. И запаха не осталось. Села, оглядела комнату с идеальным порядком. Меня Ян не стал раздевать, так и спала в джинсах. Время завтрака, а я всё сидела и думала о том, что произошло. Как теперь вести себя с Яном? Почему между нами такая пропасть теперь, или её нет, а я всё навыдумала? Скинув с себя одеяло, прихватив полотенце, направилась в душ. Я смелая и гордая, поэтому обязательно поблагодарю его, путь и первая, но будет ему пример. Может, поймёт, что я жду от него извинений.

Яндор

В мире, полном соблазнов, тяжело держать данное себе обещание. Наблюдать издали, корить себя за несдержанность и видеть, как она ищет тебя. Маруся задерживалась в столовой, отвлекалась в библиотеке, оглядывалась на входящих. А ночами было невыносимо наблюдать, как она спит в полном беспорядке, который она умудрилась устроить в комнате за какие-то четыре дня. Руки чесались пойти и прибраться, пока она не видит, пока спит. Но если он переступит запретную черту, где гарантии, что он сумеет совладать с собой?

Их не было. Так как Бореско с каждым днём всё больше проводил времени с Марусей, и та постепенно начала улыбаться ему — натянуто, скупо, но улыбалась. Это было опасно. Он видел, что упускает шанс. Отец оказался прав, нужно было решение. Сыграв на желании Хемера покорить Лену, Ян предложил полёт на пляж. В одиночестве показаться на глаза Марусе он не смел, как и заговорить с ней, взглянуть в глаза. Он до сих пор помнил и слёзы, и тихое «Уходи».