Книга Ярче звёзд, страница 113 – Вера Окишева

— Кого? — ревниво уточнила, так как не хотела, чтобы она облизывала Яна. Он как раз в одних плавках неспешно стал заходить в воду. Разве могут мужчины быть насколько идеально выточены, словно ожившие древние скульптуры из мрамора, голограммы которых выставляют в исторических музеях. Резкие, угловатые, но такие сексуальные линии спины. А ноги. Крепкие тугие мышцы икр, бёдра, как туго натянутые канаты, перекатывающиеся от каждого движения.

— Маруся, ты только глянь на его плавки, они красные! — неожиданно оторвала меня Лена от созерцания белых рубцов под лопатками Дракона. Я вспомнила, что он лежал в больнице, и это, надо полагать, следы операций.

Опустив взгляд на перекатывающиеся мышцы ягодиц, которые уже начали скрываться под водой, я поняла, что Ленка не о Яне говорит. Перевела взгляд на других манаукцев и нашла обладателя ярких плавок — Хемер. Он, словно красуясь, потянулся, от чего кубики на его плоском животе стали рельефнее.

— Знаешь, он так классно целуется, — по секрету шепнула подруга, а затем, закусив губу, продолжила разглядывать остальных. — Ну и как тут выбрать? Они все красивые.

Хемер размялся, прежде чем подойти к воде. Яндор уже уверенно плыл, ровными гребками рассекая волны.

— Вода же ледяная, — передёрнула я плечами, наблюдая, как манаукцы осторожно заходят в море.

— Да смотри, какие они здоровые — закаляются, — я кивнула. — Не то, что наши мужики. Чуть что — сразу ноют, что холодно, пойдём обратно в академию, ко мне в комнату. Типа я не знаю, что им надо от меня.

Я с улыбкой посмотрела на подругу. Она красавица и от парней отбою нет, а вот зациклилась на манаукцах.

— Я не поняла. Тебе что, любой из них подойдёт? — попыталась осторожно уточнить, но вышло как-то резко.

— Глупая ты, Маруся. Вдруг я не влюблюсь никогда, а любой из них меня на руках носить будет. Это же манаукцы. Поэтому я и говорю тебе: мирись с Яном, пока его какая-нибудь другая себе не заграбастала. Женится и всё, прощай, любовь. Они же верные. Так что хватит на него дуться.

— Так, всё, пошли, пока нас не заметили.

— Ты что, сейчас же самое интересное будет. Они мокрые выйдут!

Я схватила Ленку и поволокла её в сторону академического городка. Мы не такие богатые, как манаукцы, чтобы летать до пляжа на скайте.

— Ну и зачем? — возмущалась Ленка, закутываясь плотнее в шарф и натягивая шапку практически на глаза. — Где ещё ты такое увидишь? Это же боги! Ты же сама видела, какие у них тела, да ни один унжирец рядом не стоял!

— Лен, прекращай. И это неприлично.

Она рассмеялась, хлопнув меня по плечу.

— Маруська, ну ты даёшь. Чего тут неприличного-то? Мы же их и пальцем не задели. Вот если бы потрогали там, или же…

— Облизали, я поняла тебя, — прервала я поток глупостей, который никак не заканчивался у подруги.

— Слушай, я тут подумала, а ты девственница?

Я споткнулась об один из корней, которых на тропинке, ведущей сквозь пролесок, было множество. Остановилась и гордо ответила, нисколько не смущаясь:

— Конечно, я же еще несовершеннолетняя.

— А! — с улыбкой отозвалась та и пошла вперёд.

— Что «а»? — обиделась я на её снисходительный тон. — И что с того, что я девственница? Это нормально!

Подруга обернулась, грустно вздохнула.

— Я в шестнадцать впервые переспала с парнем. Думала, вот она моя любовь до гроба. Глупая была. Он меня бросил, когда я ему надоела, к другой ушёл. А ты молодец, что держишься.