Книга Лучшая доля, страница 61 – Вера Окишева

— Тебя кто-то потерял, — усмехнулся он на мои попытки выбраться из кресла. Но сильные руки конвоиров, сидящих по обе стороны от меня, не давали даже встать на ноги. — Может, покровитель?

— Нет у меня покровителя! Я внештатник, работаю на себя! — рвалась я на свободу к своему рюкзаку.

Да и кто в своём уме сдаёт пароли и явки так быстро? Хотя слить Виктора Ивановича язык так и чесался. Но я держалась и боролась с манаукцами, удерживающими меня в моём кресле и упорно застёгивающими ремни безопасности обратно. Силы у нас были несопоставимы. Разные весовые категории. Облегчение испытала, когда поняла, что никто не посягал на мой рюкзак. Хам приказал следить за мной и ушёл в кабину пилота. Хорошо, что я изучала манаукский, а то сказал он это так, словно приказал расстрелять на месте. Да и бойцы слишком сильно сжимали меня, видимо решили, что так я перестану дёргаться. А я и перестала, но только для того чтобы ослабить их бдительность, да и устала, если уж быть честной самой с собой. Мне нужно было подумать, что меня ждёт в ближайшем будущем. Меня арестовали, завтра свадьба у Розы. Если я не буду в срок, то лучше пусть она считает меня пропавшей без вести, а то ведь прибьёт в порыве радости. Я же даже записку оставила, что полетела развеяться, но буду в срок. Знала при этом, что получу нагоняй от сестры, но ведь честно планировала успеть к церемонии. А теперь что? Если Роза узнает во что я вляпалась, она же меня… так, не стоит думать о грустном. В конце концов, на моей стороне Лилия. Она и прикрыла мой побег. Так что нужно срочно уговорить манаукцев меня отпустить. Ну не посадят же они меня в тюрьму — не за что! Или есть за что? Может, я какой их закон нарушила по незнанию.

— Отпустите меня, — жалобно взвыла я, обращаясь к бравым ребятам в чёрных масках на лицах, и они убрали от меня руки. Дышать стало легче.

— Я имела в виду, вообще отпустите меня домой. Ну пожалуйста.

— Не положено! — осадил меня знакомый голос справа.

Это был тот, что меня за ноги держал — ирод! Так со мной еще никто не поступал. Поймал на лету, не дал и шанса прорваться к месту встречи бандитов. Я же ничего не успела снять! Ни одной секундочки наикрутейшего репортажа! Я неудачница. Зато повисела вверх ногами, перед глазами вся жизнь пронеслась от страха. Думала, всё — пришёл мой конец, но обозналась.

За час нервного ожидания своей участи я что только не успела передумать. И уже видела свою кончину, как сёстры плачут над моим гробом возле вырытой ямы. То представляла, как сбегаю от манаукцев. Плана как такового не было, но была цель, а как говорится, нужно всегда стремиться к ней, а если не можешь, то хотя бы лежи лицом в её сторону. Так и со мной, я смотрела на люк, представляя, как сорвусь с места сразу, стоит ему лишь открыться. Но время шло, а мы всё никак не долетим, а попа у меня уже стала квадратной из-за сидения. Оно явно было рассчитано на манаукские задницы, наверно, поэтому и неудобно, и жёстко.

Но в довершение всех моих злоключений я уснула и сама не заметила как. Вроде сидела, гипнотизировала люк, чтобы не упустить свой шанс, и вдруг открываю глаза, а меня уже несут, причём не как обычно, а как полагается нести девушку — на руках. И что самое обидное, даже не успела понять, где я, куда меня несут. Какой-то низкий и узкий коридор, всё в зелёных тонах. Гулкий звук шагов разлетался далеко вглубь. Я выглянула из-за плеча манаукца, который меня нёс, и заметила, что остальные бойцы следуют за нами. Всё так же в масках. Они их когда-нибудь снимают? Или спят в них? Паника подкатывала к горлу. Почему меня не отпустят? Чего хотят от меня? Неужели считают преступницей, но что я такого сделала? Я репортёр, это моя работа!