Книга Лучшая доля, страница 54 – Вера Окишева

— Простите, — тихо шепнул манаукец, оглядывая пустеющий зрительный зал. Вот и закончилось свидание. Занавес закрыт. Впереди расставание. — Пора домой, — добавил он, опуская руки.

Светлана медленно обернулась, пунцовая от смущения, настороженно глядя на него. Она ждала чего угодно, но не извинений. Непривычно, когда мужчина признаёт свои ошибки, обычно винит в них других. Амрит протянул Светлане букет орхидей, и она вцепилась в него как утопающий в соломинку. В голове у неё стоял бардак. Она сама себя не понимала. Строгий регламент отношений был загублен на корню. Уже второй поцелуй и откровеннее первого. А сердце трепетало от близости Амрита всё сильнее.

Манаукец больше не прикасался к ней, лишь позвал за собой, ожидая её возле выхода с балкона. Официант поклонился, вежливо прощаясь. На его лице не читалось никаких эмоций, лишь вежливая маска услужливого работника театра. Светлана гадала, много ли пар до них вот так вот на глазах у унжирца целовались. Ведь не остановил, не осудил.

Медленно бредя рядом с Амритом, которому было сложно подстроиться под шаг расстроенной госпожи Богомоловой, Светлана думала, как быть дальше. Ведь это был намёк. Очень откровенное предложение быть с ним. Он перестал скрывать свой интерес, раскованно себя вёл с ней и не ждал согласия. Больше не ждал, а, как настоящий мужчина, видел цель и шёл к ней. Впервые Светлана стала для кого-то целью. Раньше как-то не приходилось ею быть, и теперь она растерялась. Как себя вести, что делать, где искать подсказки. Она пока не могла ответить себе на вопрос, а хочет ли она быть с Амритом. А так ли он ей безразличен, и какова сила её безответной любви к наместнику? Может, это просто увлечение? Мечта одинокой женщины о великой и чистой?

— Светлана, — остановил её Амрит, когда они дошли до платформы транспортёра, — я могу попросить вас забыть об этом поцелуе? Я же вижу, как вы терзаетесь. Я вам неприятен и вы не можете подобрать слова, чтобы не обидеть? Не томите, лучше прогоните сразу.

Женщина как очнулась, удивлённо моргнула, пытаясь понять, с чего манаукец сделал такие выводы. А его требование неожиданно вселило страх, но не перед мужчиной, а перед возможной потерей чего-то важного, чего-то весьма ценного.

— О, нет. Понимаете, всё это так быстро и неожиданно. Я не уверена, что нам следует так спешить.

Транспортёр с шипящим звуком прибыл, мелькая вагонами, вынуждая Светлану замолчать. Манаукец перевёл дыхание. Не злится, не прогоняет. Его рука заняла своё, уже законное место на бедре госпожи Богомоловой и он ввёл её в открытые двери вагона, заодно аккуратно отстраняя других пассажиров, желающих занять свободные места. Светлана и не поняла, как очутилась в объятиях манаукца, прижатая спиной к стеклянной поверхности огромного окна. Вагон набился до отказа, прежде чем диктор предупредил об отправлении.

Неловкая ситуация. Светлана пыталась спасти свой многострадальный букет, сетуя на себя за то, что не додумалась оставить его дома. А теперь он мог не дожить до утра. Амрит прикрывал от толпы свою земляночку. Хрупкую, нежную и всепрощающую. Она изредка поднимала на него взгляд, но разговор не клеился. Семионт был готов проклясть неловкий поцелуй, разрушивший все его старания. Даже когда он проводил госпожу Богомолову до дверей в её жилблок, молчание между ними продолжало оставаться напряжённым.