Книга Лучшая доля, страница 16 – Вера Окишева

— Будущая мать! И вообще, он требует узаконить отношения. И уже заплатил за операцию. Он вообще оказался очень понимающим и отзывчивым, вот! А ты — проститутка, проститутка. Я же не с каждым встречным за деньги, а один раз и ради рождения новой жизни.

Я схватилась за голову, невидящим взглядом рассматривая белую поверхность стола. Кухня наше с Розой излюбленное место для семейного совета. Вот и сейчас сидим, ругаемся, а дело-то уже решённое. Манаукец проявил деловую хватку, быстро всё организовал, так что если сестра и передумает, да поздно будет. А она у меня гордячка — не передумает. Не меняет своих решений, как бы потом плохо ни было. Всё стерпит. И значит, мне её уже не переубедить. Вон какое себе оправдание придумала — цена жизни.

— Как его зовут? — решила я хотя бы узнать больше о будущем зяте.

— Шандар Понтер, ему сорок пять. Он сам с Манаука. Ты бы его видела, — тут же воодушевилась Роза и присела ко мне за стол, перестав расхаживать как маятник. — Он очень солидный, явно при деньгах. Брюнет…

— Слава богу, — выдохнула я, зная, что брюнеты лучше альбиносов, хотя понятия не имела чем именно. Говорят — психи. Правда, самой видеть не доводилось, но наслышана об их повадках бить в морду всякому, кто выскажется как-либо нецензурно в их адрес. По мне что те, что эти — наглые, властные и сильные.

— Ну что ты опять? — возмутилась Роза, выпучив на меня свои голубые глаза.

Она у меня, без сомнения, красотка, только характер не сахар. Мы с ней жёсткие, колючие, но иначе нам не выжить. Не мама воспитала нас такими, нас такими сделали обстоятельства. Хоть с виду Роза и казалась взбалмошной вертихвосткой, и многие считали, что в салонах красоты, в одном из которых она работала, все сотрудницы именно легкомысленные и ветреные особы, но это не так. Всё не так. Роза могла бы давно найти себе мужа, к её-то двадцати шести годам давно пора было это сделать, да только никто из её кавалеров о сестре и слушать не хотел, а Лилию мы не могли оставить одну. Это было бы предательством семьи, памяти родителей и их любви к нам.

Я тяжко вздохнула, начиная объяснять моей сестричке:

— Да то. Слава богу, что не альбинос.

— Это всё предрассудки, — не дослушав, отмахнулась от меня Роза.

Она встала и направилась к плите, чтобы положить себе в тарелку еды.

— Я тоже думала, что манаукцы — это так страшно, а знаешь, всё оказалось очень даже хорошо.

— Да ну, — не поверила я. — Это ты пока так говоришь, а как до дела дойдёт?

Тарелка громко звякнула передо мной, чуть крутанувшись, и замерла. Роза разозлилась, я, кажется, не заметила, как перегнула палку. Должна была её поддержать, а сама только злопыхаю. Я состроила бровки домиком и искренне шепнула:

— Я переживаю за тебя. Я же знаю, как ты относишься к браку и детям.

Сестра закатила глаза, но успокоилась и, наконец, села напротив меня.

— Маргаритка, я понимаю, что у тебя специфика работы такая — во всём искать гадость. Только прошу, не смешивай меня с работой. Я не проститутка и это моё решение. Ведь бывают браки без любви. Сама же знаешь. И вообще, завтра вы с Лилией с ним познакомитесь, и ты поймёшь, что не так всё и плохо. Я же сказала, он настаивает на свадьбе.

— Почему?

Я решила поесть. К тому же Роза уже поставила перед собой тарелку, откинула волосы за спину, чтобы не мешали, и взялась за вилку. А вилка в её руках оружие страшное, как и все офисные принадлежности, коими она часто ставила зарвавшихся клиентов салона красоты на место. Даже сейчас, в домашнем розовом платье, она выглядела как топ-модель на подиуме. Это я невысокая, а у неё ноги, как говорится, от ушей.