Книга Лучшая доля, страница 140 – Вера Окишева

— Прости, — тихо шепнул Фероп, понимая, что ничем не может помочь любимой. Он совершенно не умел успокаивать и забирать душевную боль. Хотя страстно желал излечить её, повернуть время вспять и всё исправить. Увы, жизнь даётся только раз и надо её беречь, особенно такую хрупкую, как у землян.

Маргарита

Голова болела, она просто разрывалась, а щёки пылали и странно ныли.

— Очнулась? Ну наконец-то! — обрадовался мне Эрнест Мициане, как родной.

Я не понимала где я и что ему от меня надо. Незнакомая комната в зелёных тонах навевала воспоминание, но я не могла за него ухватиться из-за усиливающейся мигрени.

— Переживал, что придётся тебя убить, так и не рассказав за что, Наташа. Или Марго Валентино? Да какая в принципе разница, ты, сучка, мне всю жизнь перечеркнула!

Я вяло пыталась понять, как он узнал кто я. Неужели сам сумел вычислить?

— Так, может, и не надо говорить, грохнуть и дело с концом? — нервно спросил подельник Мициане, одетый в странно знакомую униформу строителей. Вдруг до меня стало доходить, где я видела этого парня. Точно, прораб с Курума.

Эрнест больно ухватил меня за подбородок и повертел его то в одну сторону, то в другую. От этого меня замутило, и я прикрыла глаза, борясь с дурнотой.

— Что с ней?

— Она, кажется, контужена. Там взрыв был, может, досталось.

— Какой взрыв? — заинтересовался Мициане и отпустил мою многострадальную голову.

— Не знаю. Вы сказали привезти её, я это исполнил, а следить за ней приказа не было.

— Да и ладно, — отмахнулся председатель «Болерто», затем больно схватил меня за волосы.

Куда подевалась кепка, я не помнила, как и бластер, который я подобрала. Сейчас он был бы кстати. И где мой вездесущий Первый? Почему его никогда нет, когда я так в нём нуждаюсь? Почему я вечно влипаю в неприятности? Это злой рок? Мало было потерять сестру, так ещё и предстоит умереть от руки этого подонка.

— Ты мне всю жизнь сломала, сука. Не удовлетворилась разводом, да? Решила и дело моё прикрыть?

Я удивилась, правда, слабо. Чувства во мне были заторможенные, приходили отголосками, как издалека. Вроде репортаж про строительную компанию я так и не пустила в ход, о чём он?

— Прижала меня со своими манаукцами. Думаешь, не узнаю тебя, Наташа-Марго. Хотя с голубыми глазами ты мне понравилась больше. А где же твоя выдающаяся грудь? — издевательски спросил брюнет, резко расстегнул крутку и рывком распахнул. — Где же эти вываливающиеся из комбинезона дыни? Ты фальшивка до мозга костей. Ещё и манаукская подстилка. Дрянь!

Звонкая пощёчина оглушила, во рту появился металлический привкус крови, но я уже не чувствовала боли, оглушённая едким окриком. Да, я дрянь, неспособная спасти родную сестру. Перед внутренним взором встал образ операционной, Роза, тянущая ко мне руку, и её красивые голубые глаза, наполненные болью и страданием. Глаза цвета неба, такие же, как у Лилии. Что я ей скажу, когда увижу? Не лучше ли умереть сейчас от руки этого торговца смертью? Зря его пожалела тогда. Надо было дать ход репортажу, тогда давно бы прикрыли эту контору, а теперь я из-за своего бездействия, своей жажды наживы повинна в смерти стольких людей.

Додумать эту мысль я не сумела дальше, так как Мициане вдруг упал на пол, прямо туда, куда я смотрела, и от его головы осталась лишь половина. Кожа неприятным пластом, образуя складки, лежала на полу. Меня стало мутить, и я поскорее подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Вилоргом.