Книга Два одиночества, страница 46 – Вера Окишева

Манаукец подождал, пока землянка наложила себе еды, вытер столешницу, обходя негодующую Виолу по дуге. Загрузил посудомоечную машину, следя за тем, как угрюмо поглядывающая на него девушка села за стол и поставила перед собой тарелку.

— Приятного аппетита, — пожелал он Виоле, открывая холодильник.

Салат не выглядел так ужасно, как котлеты, рис тоже был вполне съедобным, поэтому, взяв филе рыбы, манаукец решил приготовить его на пару.

— Зря отказываешься. Я честно умею готовить и часто этим занимаюсь. Могу и по рецепту, я просто не знала, что ты любишь.

— Ты лучше скажи, почему пропало вдохновение. Это от того, что я тебе написал исправить сцену?

Виола вздохнула, с силой вогнала вилку в мясную котлету и стала остервенело её резать.

— Виола, я опять сделал что-то не так? — осторожно спросил мужчина, когда поставил рыбу в комбайн, а девушка перестала терзать ни в чём не повинный кусок фарша.

— Я устала, — тихо шепнула Виола в ответ, робко поднимая взгляд. — Ты видишь сцену не так, как я. Я не понимаю, чего ты хочешь, поэтому и злюсь, и всё желание писать пропадает.

Феликс усмехнулся, обрадованный признанием землянки. Он знал, как вернуть вдохновение любимой писаке. А на будущее решил запомнить, что если Виола вздумала ему готовить, то это верный признак того, что он опять перегнул палку.

— Ешь и я объясню тебе что хочу увидеть, — самодовольно ухмыльнувшись пообещал Феликс, предвкушая развлечение. Пар он выпустил, контроль восстановил, и теперь его эмоции были под крепким замком. Теперь он готов был показать землянке, что такое настоящая порочная плоть.

Виола

Это было ново. Я стояла возле дивана, на котором восседал Феликс. Он, насмешливо улыбаясь, похлопал себя по колену, приглашая сесть на него. Я дико смущалась. Желание бежать без оглядки усиливало страх. Я даже представить себе не могла, что он захотел мне это продемонстрировать!

— Может, не надо? — жалобно уточнила, чувствуя, как ослабели ноги, а низ живота предательски потянуло. Я возбудилась лишь от мысли, что окажусь в очень деликатном положении, да еще придётся попробовать себя в роли госпожи. Ведь именно это мне снисходительно позволил Феликс, чтобы я в полной мере ощутила себя Доминикой.

— Виола, ты должна это сделать, — увещевал меня альбинос, да только слышалась в его словах сладкая ложь.

Я не понимала её смысла. Видела по глазам Крума, что он забавлялся за мой счёт, и в какой — то момент я поняла, что сдаюсь. Ну его, этот рассказ. Лучше другой начну, нормальный. Пусть он не стал бы таким хитовым, как история Макса и Доминики, но я не могла оседлать бёдра манаукца. Просто не могла.

— Слушай, мне же электричество дали и галанет, наверное. Я лучше дома перепишу сцену.

— Виола, ты мне не доверяешь?

Суровый голос не вязался с весёлым выражением лица манаукца. Нет, это я себе не доверяла, но признаваться и не думала.

— Я просто не могу, — пробормотала в ответ и развернулась к выходу, как вдруг за спиной послышался шорох, и крепкие руки ухватили меня за талию. Я взвизгнула, и тут же оказалась сидящей боком на коленях Феликса. Сильные горячие руки крепко прижимали меня к груди как младенца.

— Мы говорили с тобой о доверии. Я доверяю тебе, Виола.

Я насупилась. Жар, исходящий от мужчины, окутывал моё тело. Я была в смятении, не понимала, что делать и что сказать.