Книга Два одиночества, страница 2 – Вера Окишева

И слушать заверения, что всё это завистники моего таланта, что все они ногтя моего не стоят, тоже раздражало. А эти советы послать всех в чёрную дыру… Да не умею я никого посылать! Не умею!

Сил нет. Надоело! Всё надоело, даже моя никчёмная жизнь!

Я стояла на самом краю смотровой площадки, там, где не было заграждения, и смотрела вниз, туда, где проложили рельсы транспортёров. Несколько уровней сплетались в длинный лабиринт, очень длинный, аж голову закружило от созерцания туннеля смерти. И если бы я сейчас решилась сделать свой последний в жизни шаг, то летела бы очень долго и громко верещала, или же недолго и больно. Кровищи было бы много!

Я вздрогнула, когда подо мной пронёсся транспортёр. Меня точно размажет по рельсам, возможно, разорвёт на куски. Какая страшная и ужасная смерть! Меня замутило. Однако успокаивала мысль, что все узнают, как тяжело мне было выслушивать нелестную критику, переживать предательство близких. Они наконец поймут, как были неправы, бросая меня!

Очередной состав пронёсся в другую сторону на нижнем уровне, а я сглотнула. Что-то я погорячилась. Меня же по кускам собирать придётся. А вдруг чего не найдут? Похоронят без ноги или руки? Да уж, не подумала я как-то над этим. Надо было написать в прощальной записке перед строчками «Чтоб вы все сдохли!» вежливое пожелание, чтобы мои останки сожгли и прах пустили в космос, а только потом сдохли. Завистники и сплетники! Ничего святого у них нет!

Но идти переписывать записку было лень, как и вообще куда-то идти. Желания жить не было, поэтому и оставлю после себя кровавый след в душах тех, кто меня предал.

Я уже решилась на свой последний коронный шаг, как вдруг передо мной появилась рука. Посмотрев на неё, подзависла. Мужская рука в светлом рукаве пиджака. Кожа кисти белее ткани, широкая ладонь, длинные, сильные, но ухоженные пальцы. Странная какая-то рука. Интересно, а кто её хозяин?

Я мотнула головой в сторону, откуда рука росла, и удивлённо вылупилась на манаукца. Сколько живу на станции «Астрея», а вот таких беленьких встретила впервые. Экзотическая внешность — альбинос. Волевой подбородок, не массивный, но квадратный. И скулы красивые, тяжёлые. И нос длинный, хищный, как у коршуна. Тоже красиво. А губы алые, улыбаются. Соблазнительно блестят. Но больше поразили глаза. Нет, определённо, красный цвет смотрится просто обалденно на белом полотне лица. И брови тоже белые, и реснички. Полный восторг! Волосы, как снег, длинные, лежали на плечах. Я заценила ширину плеч — метр точно! Шикарен, огромен, безмятежен. Стоял, улыбался, смотрел на меня с высоты своего роста, глаза щурил. Я сглотнула. Тяжело держать голову кверху и созерцать этого Ангела, не иначе. Узнать бы ещё чего он ангел — возмездия или страсти?

— Ай, — простонала я оттого, что шея затекла. Прижала руку к ней, чтобы не ныла, попробовала помассировать.

Рассматривать носки своих туфель оказалось не в пример легче, но они меня уже бесили, да и оббила я их о дверь, которую мне так и не открыл предатель и разрушитель моих надежд.

— Отойдите от края.

Моё тело прострелило от властного, чарующего и бархатистого голоса манаукца.

— Обалдеть! — вырвалось у меня, и я растекалась в улыбке. — Вот это голос! Вы где так научились им владеть? Вроде ничего эротического не сказали, а у меня дикое желание раздвинуть перед вами ноги. Вау! — Я была под впечатлением. — Столько раз читала о подобном, но вот чтобы вживую услышать, испытать на себе — никогда! — поделилась я своими эмоциями с порочным Ангелом. — Ни о чём подобном я сама не писала, так как не верила. От вас просто волной исходят мужское обаяние, очарование, брутальность. Просто бери и властвуй! Сразу видно — альфа-самец.