Книга Два одиночества, страница 117 – Вера Окишева

Заботливый взгляд, лживая маска беспокойства. Сколькие со мной вот так вот заискивающе ласково общались, когда я нужна им была для личных целей.

Я мотнула головой, опустив взор. Мне нужно было собраться с мыслями, успокоиться. Что за странная формулировка состава преступления? Побои, избиение, хулиганская драка? Я запуталась!

— Подождите, а за что его арестовали? — переспросила, так как нуждалась в подсказке. Ведь не могло же это быть правдой. Феликса арестовали, а я осталась одна!

— Вам стоит присесть, госпожа Эйлонская, вы побледнели. Я не знал, что ши Энтос умолчал о том, по какой причине находится на станции «Астрея».

— По какой?

От потрясения я повторяла за ним, так как сердце разрывалось от горя. Я так и знала! Знала, что так всё будет! Слишком у нас с Феликсом было всё гладко. Это закон жанра! Я автор, я знала всё наперёд. И знаки были, а предупреждающие колокольчики не прозвенели. Как я вообще могла поверить, что могу быть счастливой? Как? Откуда эта наивность? Судьба столько лет поворачивалась ко мне своей филейной частью, скалила зубы в глумливой ухмылке, любовалась, как я загибалась от очередного её удара. Как я могла поверить, что в этот раз мне повезло? Феликс, мой Ангел. Как он может быть преступником? Нет, тут какая-то ошибка!

— Я не верю, — озвучила свои мысли манаукцу, который рассматривал меня с жалостью. — Я не верю, что Феликс мог ударить женщину.

— Но ведь он вас запер в своём жилблоке…

— И что? — вскричала я, разозлившись не на шутку. — Это просто домашний арест, чтобы… — тут я еле успела прикусить язык.

А чего это я, собственно, откровенничала с непонятным таким другом, который считал, что Феликс мог ударить женщину? Ну ведь бред! Подозрение, что никакой это не друг, а лазутчик, вспыхнуло во мне предупреждающим знаком. Я сложила руки на груди и села на диван, величественно закончив предложение:

— Неважно, почему он это сделал. Вас это точно не касается. Это личное.

— Увы, это весьма важно. Так как если он вас насильно удерживает и без вашего согласия склоняет с ним жить и делить с ним кровать…

— Как вас там? — остановила я брюнета, на которого даже смотреть уже было противно.

— Ши Короц, — напомнил манаукец.

— Так вот, ши Короц, дела, которые нас связывают с Феликсом, и наши отношения вас не касаются. Мы любим друг друга. Поэтому я точно знаю, что Феликс не мог ударить женщину. Просто не мог! Уж поверьте мне, я его видела невероятно злым. Он меня и пальцем не тронул! Он весьма заботливый и внимательный, добрый и нежный. Да он в лепёшку расшибётся ради…

— Вас?.. — подсказал манаукец, а я подавилась воздухом и закашлялась.

Нахмурившись, внимательно всмотрелась в обманчиво дружелюбную улыбку алых губ. Знакомо так улыбался ши Короц, прямо как Феликс. Может и правда друг?

— А что если и так? — дерзко ответила и упрямо поджала губы.

— Дело в том, что я хочу ваши слова использовать в его защиту, так как обвинительная сторона узнала, что ши Энтос держит вас взаперти и хочет использовать это как доказательство его безумия.

Безумия? Я в шоке замолкла, так как не понимала, о чём вообще говорил манаукец. Какое еще безумие? Это же поклёп, самый настоящий!

— Да какая им разница — держит он меня или нет? Это для моего же блага!

— Он так и сказал. Благодарю вас, госпожа Эйлонская, — ши Короц встал с дивана и, кивнув, направился к выходу, продолжив говорить: — Я отключил запрет на ваше перемещение, а также сменил пароль на замке на ваш домашний, чтобы вы могли беспрепятственно пользоваться жилблоком ши Энтоса, пока его не выпустят.