Книга Грязная страсть, страница 132 – Вера Окишева

Я была счастлива. Так сильно мне было хорошо, что страшно. К хорошему быстро привыкают и я осознавала, что уже увязла как муха в паутине. И это были самые шикарные отношения во всей моей жизни.

— Люблю тебя, — тихо призналась, поражаясь своей порывистости. Вроде уже не девочка, сентиментальность не моё, но нет, оказывается я очень нежная рядом с ним.

Жёсткая — это я с подчинёнными, на работе, а тут, в спальне, я словно раскисаю, плавлюсь, становлюсь совсем другой, домашней, ласковой. Удивительно.

— Я тоже тебя люблю.

Ласковый, полный чувств ответ теплом отразился в моём сердце. Наконец-то я встретила своего мужчину.

На следующий день, во время обеда, мы с Оливией последними покинули офис, чтобы перекусив в ресторане неподалеку на этом же уровне. Мне нравилось на станции общие уровни — мельтешение ярких прохожих всех рас, смешившихся в один поток. И нет этих делений на манаукцев, землян, унжирцев и нонарцев. Все едины и равноправны. Именно таким я видела Союз с детства, но увы, встав взрослой понимала, какая это несбыточная мечта. Лишь на таких вот перевалочных станция, как “Астрея" можно невозможное. Идеи обретают формы и образы. Идя вдоль по коридору улыбалась каждому, ловила ответные улыбки и всё больше отогревалась.

Любовь творила с человеком чудеса. С любым человеком и я не исключения. Оливия давно делала мне комплименты, что встретив Аранка я похорошела и она была рада за нас с ним, и за себя заодно.

В ресторане она рассказывала о себе, о своем муже и я не сразу уловила сути, всё ещё пребывая в эйфории, мыслями пытаяясь дотянуться до Аранка, который с самого утра умчался по работе, и до сих пор не отзвонился, а я боялась потревожить, хотя жутко хотелось услышать его голос, увидеть суровые черты лица, нежность в алых глазах.

— И его подставили, — вырвала меня и грёз Оливия, тяжело вздохнув. — Я давно хотела признаться вам, шия голдар, но решила довести прежде дело до конца. Вы стали слишком мягкотелой, не такой как раньше, обязательно бы стали отговаривать, а я не могу отступиться. Это месть. Можете меня уволить, если посчитаете нужным…

— Оливия, ты о чём? — осторожно уточнила, откладывая вилку, полностью концентрируясь на разговоре. Только сейчас поняла, что моя помощница нервничала, скупо улыбаясь, прятала глаза, но тут же упрямо поднимала.

— Это всё жена президента. Мой муж хоть и был всего лишь телохранителем, вынужден был таскаться с это прошмандовкой по всем злачным местам. он не был ночным телохранителем, только днём. Понимаете. это сучка хотела его. Соблазняла.

А мой дурак стоял на своём, нет бы уволиться, всё боялся потерять работу, но и мне не изменял, принципы у него. а потом она его подставила, когда в клуб нагрянула полиция нравов и арестовывала всех без разбору. Это мымра сказала, что наркоту ей продал мой муж. Полиция конечно ничего не доказала, но Мартиса уволили с позорным листом и он потом долго не мог нигде устроиться. Я нанялась под девичьей фамилией. спасибо добрым людям помогли скрыгь факт замужества. Проработала много лет, но так никто и не узнал, что я жена Мартиса.

Я знала что Оливия за мужем и у неё двое детей. Я старалась как могла поддерживала её, когда дети болели, отпускала, хотя еле успевала по работе, но… никогда не знала кто муж у моей помощницы. Пыталась вспомнить хотя бы имя, и понимала, что хитрая Оливия каждый раз умудрялась не называть его! Да ей в разведке нужно работать с такими навыками.