Книга Грязная страсть, страница 101 – Вера Окишева

Да, самое страшное ожидало меня впереди. Ни для кого не осталось секретом в университете, что я влюбилась в унжирца и сильно по нему тосковала. И не я одна, и чем мы занимались с ними, тоже не скрывалось. Некоторые девчонки нам завидовали, дурочки. Теперь-то понимаю, что ничего мне и не светило, ни мне, ни одной из моих сокурсниц. Одна из них залетела, разыгрался жуткий скандал, пока выясняли отцовство. Я сделала проще — приняла лекарство от ненужной беременности.

Приняла, понимая, что мужчину ребёнком не привяжешь, особенно унжирца. Им дела нет до того с кем переспали. В этом суть вольных мыслителей — секс без обязательств. О любви они даже не слышали, а я, как дура, выучила литературный стиль, чтобы удивить своего возлюбленного Юмои. Смешная и глупая. Почему-то, влюбляясь, мы становимся слепыми, не замечая недостатков своих избранников. А их было с лихвой.

Любимую не делят с друзьями. Это первое, что я уяснила раз и навсегда.

Нельзя никому рассказывать о своих пристрастиях — это второе, что я почерпнула из моего опыта дружбы с кем-то. Даже лучшая подруга Инга, которая тоже присутствовала на этих вечеринках втайне от своего возлюбленного, позволяя себе вольности, стеснялась всего, что вытворяла с унжирцами, и умоляла никому не говорить.

Никому не доверяй — это третий урок, преподанный мне жизнью. Пока я страдала по Юмои, Эдуард, оказывается, страдал по мне. Банальная история с третьим лишним.

Я выпила до дна и теперь рассматривала, как блестит стеклянное дно бокала.

— Это видео сняла Инга, — сипло рассказывала я Аранку, вспоминая всегда добрую улыбку лживой подруги. — Нарезка, если заметил. Там только я, остальных не видно, а нас там больше шести было. Но на видео только я.

— Почему? — сухо осведомился Аранк, которого, казалось, порно с моим участием нисколько не впечатлило, и коммуникатор давно был выключен.

— Месть влюблённой дуры, — отозвалась, прижимая голову к плечу манаукца, который крепко сжимал моё бедро, больше ничем не выдавая своих эмоций. Он забрал бокал и поставил на столик, а сам стал поглаживать меня по волосам.

— Не понимаю, ты-то тут при чём?

— При том, что Эдуард стал слишком часто говорить с Ингой обо мне, восхищаться. Я лучшей выпускницей должна была стать.

— Должна была, но не стала? — уточнил Аранк, а я кивнула, крепко обняв его за шею, вновь переживая тот ужасный момент, когда однажды все студенты получили на свои коммуникаторы это видео, а потом оно появилось в сети. Самый страшный день в моей жизни. Я даже чуть не покончила с собой, не понимая, почему именно я?

За что?

Потом состоялся серьёзный разговор с ректором университета и осознание несправедливости судьбы. Из лучшей выпускницы я превратилась в позор университета. Подорвала имидж престижному заведению. Ректор много чего говорил мне тогда. Поддержки ждать было неоткуда. Отец с матерью лишь разводили руками. Да и что они могли сделать, только вздыхать, что вот такая у них разбитная дочь, бесстыдно на камеру занимающаяся сексом с мужчинами.

На помощь пришёл, как ни странно, сам Юмои. Это был последний раз, когда мы с ним виделись. Он нанял детектива и адвокатов для меня, так как по законам Союза никто не имел права без согласия сторон придавать огласке частную жизнь граждан.