Книга Тёмные фантазии, страница 50 – Вера Окишева

Вот почему она такая? Эсам думал, начнет ругаться и скандалить, а она смеется.

— Эсам, это было не приглашение. Это был всего лишь вопрос.

— Значит, это был всего лишь ответ на твой вопрос, Дарья. Да, я хочу тебя поцеловать. Да и любой захочет, когда ты в этом.

Мужские пальцы поддели тонкие бретельки на худеньких плечах Даши. Чуть приспустив лямки, Лимайн ласково провел по шелковистой коже, ощущая пожар, который разгорался на кончиках пальцев. Блаженство, непонятное и сумасшедшее, испытывал мужчина, глядя в удивительно изменившиеся глаза Дарьи. Вот о чем они говорили с наставником. Унжирская кровь вошла в силу, и Эсам должен был собраться с мыслями, уйти, но не мог.

— Ты невероятно вкусно пахнешь, — вырвалось у мужчины, и он склонился к девушке ближе, едва касаясь губами ее плеча. По рецепторам бил яркий вкусный аромат экзотических фруктов, настолько аппетитный, что Лимайн слюной изошел.

— Пахну? — отстранившись назад, Дарья нахмурила тонкие брови и обиженно воззрилась на Эсама.

Тот кивнул, подался к ней ближе. Вдруг его кто-то легко отдернул от соблазнительной синевласки за шиворот и вытолкнул в коридор, чтобы в следующую секунду впечатать лицом в стену. Но Лимайн в последний миг увернулся, вырвавшись из захвата и вставая в боевую стойку, готовый атаковать… наставника. Сам Жибор Дорош белой смертью возвышался рядом с Эсамом, и его гневный взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Папа! — звонко выкрикнула Дарья, повиснув на руке отца, готовой заехать Эсаму в лицо. Лимайн видел свой приговор в злых алых глазах альбиноса и не сопротивлялся даже, потому как стыдно, ведь он не сдержался.

— Папа, он не виноват!

Заступничество Дарьи только усиливало гнев Жибора. Эсам хотел просить ее остановиться, но лишь молча пожирал ее глазами. Его заворожил подол очень эротичного сарафана, который качался, легко касаясь белоснежных стройных ножек.

— Да ты что? Как это не виноват? — рычал Дорош на дочь, но не стряхивал ее с руки, а задвинул себе девушку за спину, продолжая ругаться. — А кто тогда виноват, что он распускает свои руки?

— Я, это все я, папа!

Дорош мазнул раздраженным взглядом по дочери и тут же потерял всякий интерес к Эсаму. Развернувшись к нему спиной, он обхватил лицо Даши своими огромными ручищами и навис коршуном. Лимайн, видя напряжение в позе наставника, испугался, что отец расплющит дочери голову.

— Твои глаза, — тихо шепнул Жибор.

Только сейчас Дорош заметил изменения.

— Да, — кивнула ему в ответ дочь.

Эсам тряхнул головой, глухо застонав.

— Аромат никуда не делся, — прошептал он, воззрившись на свои руки, а затем уткнулся в ладони, втягивая запах самой соблазнительной женщины, в блаженстве прикрывая глаза.

Наставник отвлекся от дочери, уже спокойнее поглядывая на своего ученика, который вел себя, прямо сказать, неадекватно.

— Я не слышу никакого аромата, — придирчиво повел носом Жибор и недоверчиво взглянул на Лимайна, который все не мог надышаться следом, что оставила на его ладонях Даша.

— А он слышит, — кивнула на телохранителя головой виновница всего переполоха, задорно улыбаясь. — А на тебя не действует, потому что ты мой отец, или потому что ты шиянарец. O, точно! Мегазвездно! Пойдем делать эксперимент над остальными! Сейчас и узнаем, слышат ли шиянарцы мой аромат или нет.