Книга Тёмные фантазии, страница 46 – Вера Окишева

Стояла, смотрела, думая о своей первой работе в новом стиле, вспоминая слова мастера Леона об ажиотаже, когда желающим ее приобрести пришлось торговаться.

И если к той картине я не испытывала никаких особенных чувств, то сейчас нервно кусала губы. Слишком много секса во всем, что я творю в последнее время. Кажется, мысли только об этом. Я взрослею и все же подсела на творчество Виолы Эйлонской, и оно нашло отклик в моей душе. До сих пор стыдно, что возбудилась, читая ее порочные и даже в каком-то смысле неправильные строки. Нельзя о таком писать, автор же должен учить читателя прекрасному, светлому, а она…

Виола делилась сокровенными темными фантазиями, заражала меня ими, и я все словно на себя примеряла. Я знаю, каково это лежать обездвиженной и беспомощной. Ощущать такое отчаянье, что выть хочется. Бояться, что тебя изнасилуют, причинят боль, растопчут как личность, превращая в порченую вещь. И возвращаясь в те моменты, я чувствую вибрацию своего тела. Дыхание учащается, и хочется кусать губы. А еще низ живота наполняется тяжестью сладкого желания.

Мои новые картины отражения того состояния. В этот раз я рисовала элементами, словно яркий луч вырывал из плена тьмы эпизоды жарких сцен соития двух тел. Крутое женское бедро сильно сжимают мужские пальцы, оставляя синяки на коже, алая лента опоясывает талию в два оборота, натягиваясь, впиваясь в кожу долгим страстным поцелуем. Мужское лицо в профиль склоняется к пояснице. Его не видно полностью, большая часть остается за кругом света, но видно, как микроскопические капельки пота серебрятся на его висках. На другой картине мужская рука обнимает девушку, предплечьем полностью закрывая небольшую высокую обнаженную грудь. Здесь я сделала акцент на царапинах с крупными каплями крови, покрывающих руку мужчины. Да, жертва сопротивлялась, не желая сдаваться без боя, но все же склонила голову, скрывая лицо густыми спутанными темными волосами.

Идея была в использовании черно-белой цветовой гаммы с алым росчерком. Очень сдержанно и чтобы подходило под разные интерьеры покупателей. Я же не знала, что предпочитали тайные знакомые Алиаса Тамино, которых здесь было много, о чем он и рассказал.

— Великолепно, шия Дорош. — Тамино опять неслышно появился за моей спиной, протянул бокал с шампанским. — Просто восхитительно, — кивая головой на центральную композицию, от которой моя мама пришла в дикий ужас и долго пытала меня насчет личной жизни и интимных предпочтений.

Неприятно, что мама внезапно вспомнила о своих обязанностях. Она всегда была погружена в свои проблемы, и я привыкла, что до меня ей нет дела, а тут как очнулась. Еще и отца приплела. Он у нас пусть и занимался сейчас обучением телохранителей, но по основной профессии папа отличный врач и даже психолог. Он- то и поведал маме что-то о детском максимализме, взрослых желаниях девственного тела и прочей чуши, в которую та легко поверила. Я же задумалась, а не мои ли это фантазии и желания, ведь когда взялась за заказ Алиаса Тамино, воспринимала это как творческую работу, требующую некоторого погружения, но работу и только. А вдруг это лишь отговорка?

— Я решил устроить небольшой аукцион, — ворвался в мои размышления сильный голос Алиаса Тамино, возвращая меня к теме разговора. — Сегодня вы станете очень богатой, я вам обещаю.