Книга Тёмные фантазии, страница 121 – Вера Окишева

— Даша, ты все для меня.

Я рассмеялась под трель входящего звонка моего комма, валяющегося где-то на полу. Как смешно это слышать, сейчас, когда, казалось бы, маски сорваны, и притворяться нет причины.

— Да, Демис, да! — не выдержала, погладила по жестким белоснежным волосам.

Ухватила их в кулак и резким движением запрокинула голову альбиноса, заглянула в его алые глаза, в которых не было и капли раскаяния.

— Я стану для тебя одержимостью. Ты будешь сходить с ума по мне, и за это ты должен благодарить того, кто тобой управляет, а не меня. Слышишь? Так же будешь ненавидеть своего настоящего покровителя. А скоро здесь появится тетушка, и тогда ты поймешь, что значит ад! Я отомщу тебе за то, что ты устроил для меня. Слышишь? Отомщу!

Ялайш

Замерев в тени коридора так, чтобы двое не увидели его и даже не заметили, Ялайш слушал Дарью и не верил своим ушам. To, что творилось в его жизни последние дни, оказалось всего лишь местью, местью обиженной девочки, которую впору пожалеть. У нее отняли право выбора, но она упрямо боролась. Собственность Манаука. А ведь он сам посмеялся над ней тогда, когда считал информацию с чипа. Вот он проклятый демон. Как, вообще, ума хватило так издеваться над той, чья жизнь сплошной кошмар. Свобода, вот что было у него раньше, и чем он попрекал Дарью, то, что она отобрала у него, чтобы мокнуть носом в лужу, как слепого котенка.

Свобода…

Прикрыв глаза, чтобы не видеть ненависть и боль в алых глазах Дарьи, Ялайш закусил губу, каясь за свою дерзость и глупость. Она нуждалась в помощи, а все вокруг нее только предлагали клетку. Он и сам сковывал ее, мнил себя всесильным. Да простит его Ниара, он не ведал что творил. Даже подумать не мог. Но надо просить помощи у Унгууна, чтобы искупить свою вину перед Дашей. Но как?

Сердце гулко билось в груди, а мысли лихорадочно метались, ища ответ.

Побег?

Демис

Боль разъедала внутренности, словно клубок червей копошился в душе. Женские слезы подобны яду, отравляющему воздух, и не продохнуть, легкие забиты. И проще прострелить себе мозги бластером, чем слушать женские рыдания.

Чужая ненависть никогда не трогала Демиса раньше, ничья, а вот Дашина убивала. Альбинос не знал, что сделать, чтобы прекратить эту пытку. Готов поклясться и сделать все, что она захочет, но нельзя, нельзя опускать руки, нельзя раскрыть объятия. Иначе холод одиночества задует пламя его жизни.

Девичьи глаза, подернутые пеленою слез, смотрели на него с ненавистью и болью. Мокрые щеки блестели в свете ламп. А сердце в ее груди билось так быстро, утопая в ненависти, и Демис хотел бы забрать себе боль девчонки, но причиной этой боли был он.

Гри предупреждал, что девочка может легко раскусить их план, что с ней надо действовать хитростью. Но и она не помогла, когда ум слишком пытлив и соперник превосходит тебя на голову. Даша скрывала от него свои мысли, а он и не заметил, когда в ее голове стал складываться пазл. И все равно, он не отпустит ее.

Она уже стала его одержимостью, но ненавидеть ее он не сможет никогда. О чем она, вообще, говорит? Она его нежность, его страсть, она глоток свободы, который он хотел для себя. Поэтому и стоял, крепко обнимая, слушая, как бьется ее сердце, бьется для него. Маленькая трепетная бабочка, яркая, хрупкая.