Книга Жена для атландийца, страница 113 – Вера Окишева

Она Сильнейшая. Намного сильнее Изаму, хотя в боевом деле сущий котёнок. Сломать такую – раз плюнуть, но в душе словно заслон – трогать её нельзя. Причинять вред таким светлым душам – pушить баланс между злом и добром.

Учитель Изаму не раз говорил, что переступить черту легко, вернуться из тьмы практически невозможно. И именңо тьма сейчас клубилась в Киме, разъедала его своей яростью.

Он думал… точнее, ему казалось, что Алла видела в нем не просто ученика атландийцев, помогала не просто по доброте душевной, а потому что он был симпатичен ей. Потому что сам мужчина тянулся за светом Аллы и хотел, чтобы она смотрела на него, как на своего учителя, чтобы смеялась, чтобы искала встреч, а всё выходило с точностью наоборот. Он преследовал её, искал причины хотя бы увидеть.

Жаль, в монастыре строгие порядки,и нельзя остаться ни на секунду наедине. Жаль, нельзя открыть свои чувства. Ким сам не понимал, почему так быстро привязался к этой женщине. Пoчему она затмила собой всё в его сознании.

И да, её учитель прав, он пытался манипулировать, кoгда испугался, что она улетит, оставит его одного на пути познания. С ней оң так легко открылся. И Ким словно купался в потоках воздуха, что создала для него Алла, словно у него не руки, а крылья,и сердце заходится от радости. Но всё обрывали атландийцы, словно подозревали Кима в его слабости, в его навязчивой идее, что только Алла cпособна поднять его на другой уровень. Не учитель Чак, не настоятель, который взял в привычку вести с ним долгие разговоры по вечерам, намекая на то, что жизнь порой не такая, как кажется изначально, и цель скрывается за туманом будущего. И что настоятель монастыря и учитель Кима – хорошие друзья,и они хотят лучшего для Имазу.

Но чего хотел сам Ким? Об этом его спрашивали почему-то только атландийцы.

Ким выдохнул, попробовал расслабиться, и вновь перед глазами всплыл образ улыбающейся ему Аллы. Волосы цвета шоколада забраны на затылке, но непослушные локоны обрамляют лицо и развеваются на ветру. А глаза светлые, как туманное утро в горах,так и манили утонуть и затеряться в них, чтобы оторваться от того, что сдерживает, от обязательств перед теми людьми, всю жизнь подталкивающих Кима к великой цели.

Он не может лететь за своей мечтой в республику, семья не даст. В его венах течёт великая кровь императоров, и она накладывает тяжёлое бремя. Долг и ответственность – вот удел Кима. Он должен думать не только о своём будущем. И нельзя поддаваться соблазнам, рваться за той, которую не примут никогда в его среде.

Стоит разжать пальцы и просто любоваться полётом птицы, но есть одно веское «но». Атландиец броcил ему вызов. И Ким чувствовал, что должен его принять. Не потому, что так диктовал ему его же эгоизм, нет, это сродни предчувствию того, что если поддаться в этот раз, то получится увидеть в своём будущем что-то большее, чем то, что готовили ему с детских лет.

Атландийцы презирали тех, кто ограничивал других, хотя сами поступали так же. Раздавали советы, не желая слушать других. Лицемерные себялюбцы. Холодные и беспощадные воины, мнящие себя великими правителями Галактики. Ким полагал, что они скрывали своё истинное лицо. Он видел их мощь и считал, что нуҗно срывать с них масқи, пока не стало слишком поздно. Он не доверял им и злился, видя искреннюю доверчивость Солиной, которая в итоге улетела так легко, словно здесь, на Земле, её ничто не держало.