Книга Клятва верности Книга 2, страница 105 – Вера Окишева

— Хорошо, что кольцо к ожерелью не прислал. Она бы его точно прибила и охрана бы не спасла его.

— Почему? — лениво поинтересовался Ход, прислушиваясь к мыслям девушки.

— Она обожает кольца. Особенно обручальные.

— А ты? — мягко спросил Дантэн. — Я даже не знаю, какие кольца тебе нравятся. Как выбрать и не ошибиться.

Фима замерла, внутренне вся подобралась и приподнялась на руках, недоверчиво заглядывая в безмятежное лицо атландийца.

— Мне? Мне кольцо? — уточнила она, чувствуя, как радостно забилось сердце.

Дантэн открыл глаза и усмехнулся забавному выражению лица любимой. Недоверие боролось с пробивающимся наружу счастьем.

— Тебе, любимая, и обручальное.

— Но у вас же не принято.

— Зато у вас принято, — мягко возразил Дантэн. — Это откуп за то, что свадьбы у нас по вашим традициям не было и не будет.

— Почему? — удивилась Фима, а потом вдруг вспомнила, как тяжело атландийцу находиться в густонаселённой столице. — А, поняла, — закивала девушка, но вдруг зацепилась за то, что любимый употребил прошедшее время, и замотала головой. — А нет, не поняла. То есть как это не было?

— Да, Симка, ты теперь моя ларна и ты сама этого захотела. Я дал тебе время спрятаться и подумать.

— А объяснить?

Дантэн закатил глаза и застонал.

— Ты невыносима, — протяжно выдохнул мужчина, а затем ехидно спросил, передразнивая: — А подумать?

Заречина опустила голову, покраснев, но быстро справилась со смущением.

— Ну, я конечно могу и подумать, только потом не обижайся, если я тебя не так пойму.

— Знаю-знаю, коллективный разум. Я понимаю, тебе сложно, но и мне нелегко. Так что будем искать компромисс. Но имей в виду, я не выдержу, если ты постоянно будешь терроризировать меня глупостями.

— Мужчины! Как поговорить, так сразу глупости. А сами между собой как сороки, все сплетни обсуждаете, — проворчала Фима, вспоминая бабулины слова. Та много всяких историй про мужчин знала и охотно делилась ими.

Дантэн беззвучно засмеялся, придерживая ладонями любимую. Какая же она ещё молодая, наивная.

— Ты меня с кем-то путаешь, — возразил он. — Тебе придётся привыкать, любимая, что у нас говорят мало, больше думают. А сплетни вообще исключены. Любое твоё высказывание будет всесторонне изучено, взвешено и принято каждым индивидуально.

Фима фыркнула, с трепетом рассматривая лицо любимого. Его соблазнительные губы, как обычно, улыбались с превосходством. Прямой нос, чёрные брови, высокие скулы, высеченные словно из камня. Глаза раскосые, миндалевидные, самые красивые и выразительные. А к высветленным с концов своенравным кудряшкам, укрывающим лоб, рука сама потянулась убрать их.

— Я люблю тебя, — тихо шепнула девушка, не в силах справиться со своими эмоциями.

Атландиец зажмурился, улыбаясь ещё шире. Он блаженствовал от мягких невесомых прикосновений, прислушиваясь к судорожному дыханию ларны. Она хотела его, он тоже хотел бы придаться с ней любви, но, увы, приходилось сдерживаться, не опускать щиты, иначе во дворце приключится форменная вакханалия.

— Клянусь, ты не пожалеешь об этом никогда, — выдохнул он, резко переворачиваясь, опрокидывая Симу на кровать, подминая под себя. Поцелуем Дантэн дразнил любимую, которая обвила руками шею, потянулась, как цветок к солнцу, открылась полностью перед ним.