Книга Черная Хозяйка Проклятого Озера, страница 109 – Наталья Касаткина

— Два человека вполне могут понравиться друг другу просто так, — сказала я, понимая, что по сути это ответное признание. — Без любых магических причин.

Смущаться было поздно, прятать глаза я не собиралась, и теперь мы стояли друг напротив друга, и походили не на людей, которые только что озвучили наличие взаимного интереса, а на соперников, внимательно высматривающих брешь в обороне противника.

— Хочешь сказать, что меня тянет к той, что легко готова убивать, просто так? Что я способен наплевать на чувство долга, на свою честь, забыть обо всем, что ты сделала, просто ради красивого лица?

— У меня и характер хороший, — подсказала я. Приукрасила, конечно, но момент располагал.

— Не играй со мной, ведьма.

Да что он заладил? Ведьма да ведьма. Хотела напомнить, что у меня есть имя, а потом подумала, что и имя-то не мое. Может и правда лучше просто «ведьма»?

— И не начинала. Пока.

Шерман Норден оказался рядом один большим длинным шагом, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы по-прежнему смотреть ему в лицо. Ну до чего же он огромный. Каково это, утонуть в его объятиях? Должна ли я проверить это прямо сейчас?

Вперед меня толкнула исключительно жажда познания. И врожденная неспособность упустить свой шанс. Когда еще мы будем одни? Когда еще он будет стоять так близко? Я здесь уже два года, и до сих пор не знаю, как целуются люди этого мира. Ну не убьет же он меня за желание это выяснить?

Подавшись вперед, я положила руки ему на плечи для большей устойчивости, ведь чтобы достать до его губ, мне пришлось бы встать на цыпочки, но на половине пути к цели с изумлением поняла, что тянуться никуда не нужно. Шерман Норден наклонился ко мне сам, и перехватывая инициативу, поцеловал меня первым. Возможно, ему тоже интересно, как это делают ведьмы?

Губы у него были мягкими и на удивление нежными. Казалось бы, он злился на неуместные чувства к ведьме, и поцелуи должны были быть как минимум злыми и обреченными, но нет, он касался меня осторожно, словно давно мечтал это сделать, словно перед ним не проклятая черная магичка, а та, кто ему дорог. К такому я оказалась совершенно не готова. Как он смеет буквально выбивать почву у меня из-под ног?

— Вы же меня ненавидите, — выдохнула я, когда смогла вернуть себе голос.

— Себя я ненавижу больше, — сказал он, сгребая меня в те самые объятия, о которых я недавно думала.

Потом все распалось на отдельные моменты. Вот я прижимаюсь затылком к шершавому сосновому стволу, а он целует меня в шею. Вот я уже на земле, а он путается в завязках на лифе моего платья. Вот мы так увлеклись, что покатились по склону — не знаю, чего хотел он, а я пыталась оказаться сверху, потому что трава в конце лета не такая уж мягкая и густая.

А потом пришла боль. Меня скрутило так сильно, что я не могла даже кричать. В глазах потемнело, воздух застрял где-то в горле, и у меня никак не получалось сделать хотя бы один вдох. Те несколько мгновений, что это продолжалось, показались мне вечностью, и когда все закончилось, я долго лежала на спине, глядя в небо и приходя в себя.

В голове бесновалось Чудище, раненное моей болью. Оно злилось и требовало чьей-то крови, желательно герцогской. А я вспоминала, как он нес меня на руках и шептал: «Маленькая моя». Мне же это не почудилось? Я же это не выдумала?