Книга Бессмертная, страница 95 – Елена Тимофеева

— Ты не спрашивал, — тихо отозвалась она.

И горячая волна раскаяния захлестнула его, целовал и просил прощения, нежен, ласков был и после долго не отпускал её, закрывал от холода своим телом.

— Костёр погаснет, — прошептала она.

Встала, подбросила веток, подняла рубаху свою, надела. Отёрла подолом кровь с ноги. Крови в ту осень много было, пятном больше на рубахе, пятном меньше, кто считать станет? Села, принялась заплетать растрепавшуюся косу. Сван Молот подошёл, нерешительно обнял за плечи.

— Прости, — повторил, — кабы я знал…

— Да полно тебе! — улыбнулась она. — Сама так хотела.

— Не сердишься? — Его рука коснулась её волос, погладила.

— Да чего там? — пожала она плечами. — Я не в убытке. Не смертельно ранена.

— Не в убытке? — рассмеялся он. — Правда? — потянул её к себе, поцеловал крепко. Она отозвалась, обняла, прижалась к нему, большая, тёплая, и, чувствуя, как вновь поднимается в нём желание, отстранил её Сван Молот. В дозор ведь их поставили. А они что? А если враги?

— Что, останешься со мной, Медведица? — спросил он. — Давно к тебе приглядываюсь. Мне такая нужна.

— Слепой ты, Сван, — покачала она головой, — это я к тебе приглядываюсь давно. Это мне такой, как ты, нужен.

С той ночи они не расставались. Он всё узнал про неё, про то, как потеряла родных в стычке с разбойниками, как сестру её старшую, Осинку, сначала обесчестили, потом убили, как матери перерезали горло, а отца зарубили мечами. А её, десятилетнюю, просто бросили в овраг, подыхает пусть, волкам на забаву.

А она выжила. Всю израненную, с переломанными руками и ногами, подобрали охотники, выходили, дивясь, как можно так над дитём галиться. Первую зиму с ними и прожила, а потом тот, что постарше, в город свёз к тётке своей, при ней и осталась Медведица, за кусок хлеба убирала, стряпала, стирала. Тётка не обижала, кормила сытно, одевала чисто, когда и грошик давала.

Так три года прожила с нею девочка, а как собрался старший тёткин сын на службу в царскую армию, так ревмя ревела, просила и её отпустить тоже, сулила отработать, вернуть долг. А тут как раз племянник воротился с зимних промыслов. «Пусти её, — велел тётке, — не жить ей ровно, ежели ратную науку не изведает. Только так сможет на земле укрепиться и выстоять», — и шкурками пушными оплатил службу Медведицы.

Три года училась ещё и три служила в войсках Лемурийского царя, а потом пошла воевать, туда, где платят. А денег себе оставляла самую малость, им отсылала, тётке и племяннику её, что подобрал когда-то умирающую девочку и к жизни возвратил. Вот и вся корысть была в её службе королю Руаны.

Да только не успела родить Медведица ни сына, ни дочку. Как решено было, морем в обход пошли. Там и раскидало их. Расхлестали их отряд вчистую солдаты Пиара, кто успел на ладьи сесть, кто на берегу остался.

До последнего он видел её в дыму и огне сражения. В кольцо их взяли, Сван Молот на прорыв пошёл, один оттеснил троих, и она против троих одна билась. И уже отбросил врагов, к ней рванулся, как с полдюжины их привалило, и остался держать удар, ей лишь крикнул, чтобы отходила к морю.

Проглядел, сзади враг подкрался, ударил по голове, по спине рубанул, и, заливаясь кровью, падая в небытие, успел увидеть, как кричит она, рвётся вперёд, бьётся яростно. И всё. В себя пришёл лишь через сутки. Свои подобрали, перевязали рану, воды дали. Вернулись обратно, не прошли морем, засада ждала их.