Книга Бессмертная, страница 129 – Елена Тимофеева

Он не наклонился, не поцеловал её, повернулся и вышел из кельи. Как чужой. Будто не было ни их первого похода в Белую пустыню, ни прошедших шестнадцати лет, когда всё передумал и осмыслил. Ни признаний, ни молитв, ни клятв будто не было. Точно из колодца забвения напился последний из Сов.

— Конрад, подожди! — крикнула вслед Демира, но он не обернулся.

Туго скрипнула, закрывшись, дубовая дверь. Она осталась одна, бессильная узнать, что произошло. Что переменилось, пока металась она между жизнью и смертью? Почему Арий Конрад отстранился, далёким стал? Ведь рядом был, когда вернулась из небытия Демира, волком обратился, памятуя о той зимовке в пещере на острове. Чтобы утешить её измученную душу, ускорить исцеление.

Она узнает причину. После. Сейчас ей нужно окрепнуть, вернуться к прежней силе. Демира закрыла глаза и поплыла в тёплую глубину спокойного сна.

Неслышно ступая, в келью вошла бесиха Марыся. Поставила на табурет подсвечник, серебряную миску с похлёбкой, кружку с отваром. Острой горечью запахло в комнате, словно разбился сосуд надежды, и закружились в воздухе умирающие мечты, медленно сгорая, исторгая последним выдохом безнадёжное отчаяние. Демира подняла голову — сумерки сгущались за пятицветным витражом оконца. Она проспала весь день.

Бесиха достала огниво, зажгла свечу, вынула из кармашка передника широкий носовой платок, вытерла им мокрый пятачок, сердито повела рожками.

— Ешь! — велела. — Чего глядишь?

Демира спустила на пол ноги, чувствовала — встать уже может, затянулись раны, почти не болели. Бесиха придвинула ей табурет, постелила на колени утирку.

— Ешь! — повторила хмуро и подала кусок хлеба.

— Где твой хозяин? — спросила воительница.

— А я почём знаю? — Марыся развела морщинистыми ручками. — Мне не докладыват!

Демира вздохнула, зачерпнула ложкой вкусно пахнувшее варево, хлебнула и поняла, что очень голодна. Отломила от краюхи кусочек поменьше, принялась есть.

— Хорошечно? — спросила бесиха, присаживаясь рядом на кровать.

Демира показала ей большой палец.

— То-то же! — подобрела хозяюшка. — А хозяин на Кулаберг поехал или ещё куда, — сообщила обыденно, — а тебе велел передать, живи тут, покуда не окрепнешь, а оклемаешься, коня бери и в добрый путь отправляйся!

— Да как же так? — оторопела Демира. — Даже не простится со мной?

— Хозяин — он такой! — со знанием дела заявила Марыся. — Выше всех земных страстей! — дополнила, поднимая вверх кривенький палец. — Холодный, как горный хрусталь!

— Я ничего не понимаю, — растерянно пробормотала Демира.

— Не тужи! — Бесиха умела утешить. — Не всем же быть понятливыми! Ешь давай!

Прислужница Бессмертного только с виду казалась сердитой. Видя, как подавлена гостья последнего из Сов, притащила шашки, растормошила сыграть партию, потом стала сказку сказывать. Так и окончили день, хвала богам.

Демира думала, не уснёт, так тяжело на душе было, но Марыся и тут постаралась. Дала выпить густого тёмного зелья, и крепкий сон смежил усталые очи раненой воительницы.

Проснулась она, когда на дворе стоял белый день. Встала, умылась, поела козьего сыру, выпила молока. Сняла бинты, дивясь зажившим ранам. Спросила Марысю, не возвращался ли хозяин.

— Нет, — отвечала бесиха, сочувственно качая рожками, — как уехал, так и с концами.