Книга Бессмертная, страница 122 – Елена Тимофеева

— Признание моей мечты! — захихикал Феанор.

— Идём! — Она засмеялась, легонько толкнула его в грудь. — Шибко-то не гордись, а то передумаю! Как люблю, так и разлюблю! Идём, государь! Не терпится увидеть мою королеву! И Бессмертного! Они, должно быть, уже там, в крепости!

Сбылось пророчество королевы

Но Демиру и Арий Конрада они не застали. Сван Молот сказал, что последний из Сов унёс в свою скалу раненую королеву. Чёрным демоном пролетая над стенами, крикнул, чтоб не теряли.

— Точно мёртвая, на руках его висела моя правительница, — горестно вздохнул воевода, — не оправляются от таких ран.

— Оглохни мои уши, чтобы его карканья не слышать! — плюнул в сердцах Дред Поллес. — Он уже и вас похоронил!

Сван Молот махнул рукой, пробормотал что-то себе под нос. Мрачен был руанский воевода. И работа не спасала, хоть дел по горло было. Кто укреплял стену, кто закрывал окна, меняя треснувшие стёкла на новые, а где и так оставляя — ушла зима, теперь холода не страшны! Много коней замёрзло в конюшнях в эту страшную ночь, отвозили падаль подальше, закапывали за лесом.

Солдаты скинули тёплые плащи и шапки, рыли канавы, отводили из крепости талую воду, хохотали, шутили, брызгались друг в друга. Птицы вернулись в лес, наполнив воздух весёлым пением, на проталинах за полдня наросла молодая черемша, и повар, довольно ухмыляясь в усы, крошил её в котёл с похлёбкой широким стальным тесаком.

Воины шумно праздновали победу над силами зла, приход весны, да к вечеру посулил воевода две бочки вина выставить гарнизону, было с чего ликовать. А сам смурной ходил, и разве что Рихард-лучник понимал его. Тяжко принять выбор любимой женщины, когда другим занято её сердце.

Не остались на пир честной Ария и Феанор, и кронийский поверенный в путь заторопился. Медведица уезжала с ним, обняла на прощание государя своего, простилась с ним сердечно. Оседлали коней и пустились в дорогу. Ария и Феанор к морю, к жителям острова Форс, с нетерпением ожидающих их возвращения. Дред Поллес и Медведица в Кронию поскакали, не зная, что днём ранее выступил в поход великий инквизитор и сейчас с войском своим гостевал в крепости столицы, и нипочём не хотел отпускать его первый министр, покуда допьяна не напоит за победу.

Выехала за ворота руанская принцесса, придержала коня, обернулась. Махнула рукой стоявшему на крепостной стене Рихарду. Он приложил ладонь к сердцу, поклонился. Достойно принимал поражение, не ропща, не спрашивая ни о чём, не ища оправданий. Феанор недовольно цыкнул зубом, дёрнул плечом.

— Перебясится! — сказал с привычной растяжкой.

— Прощайте! — крикнула Ария. — Мира вам!

— Доброй дороги! — отозвался Сван Молот.

Долго смотрел вслед, уж давно скрылась за поворотом та, кого всю жизнь любил и оплакивал, а он всё стоял, силясь унять боль в груди, осознать, наконец, принять волю беспощадных богов. Вдохнул дурманный весенний воздух, мотнул упрямо головой и медленно пошёл вдоль стены к восточным воротам.

Караул там уже пьян был, отыскали где-то вино, с утра нализались. Один — немолодой солдат, известный в крепости балагур и штрафник, травил байку на потеху двум своим товарищам. Остановился воевода, послушал.

— Была у одного царя дочка, — прижмурив хитрый кошачий глаз, завёл новую историю баян, — да такая до мужиков охочая, что спасу не было! Всех в городе мужиков, как есть, заморила! Никто с нею справиться не мог!