Книга Храмовница, страница 94 – Елена Тимофеева

Он опустил руку в заячьим мехом подшитую махалайку и вынул белый камешек.

— Расставляй! — велела Демира.

— Ты тяни! — не согласился атаман. — А ежели тоже белый вынешь, ещё разыграем.

— Как скажешь! — и опять она не спорила.

Пошуршала камешками на дне Мироновой шапки, а когда вытащила руку и ладонь разжала, чёрный голыш лежал на ней.

Демира показала его товарищам, проговорила со спокойным достоинством:

— Всё как должно. Начнём. Шагай, атаман.

Но игра пошла не так, как ожидали разбойники. С первых ходов Демира бросилась в атаку и не просто выиграла, а вчистую расхлестала Хрюшины позиции. Как сумела просчитать всё наперёд, упредить его атаку и то, что к верной победе привести должно было, обратить в поражение?

— Атаман, ты проиграл, — её негромкий голос нарушил безмолвие трапезной.

— Нет ещё, — так же тихо и напряжённо отозвался Хрюша.

— Да, — не уступала она, — твои две шашки против одной моей и двух дамок. Ты в котле, взгляни, нет пути. Прими поражение, начальник. Это лишь игра. Повезёт в другой раз.

Хрюша помолчал ещё немного, оценивая силы на доске, потом встал, протянул через стол руки, взял её ладонь и крепко сжал.

— Ты выиграла. — Его чёрные глаза в обрамлении густых ресниц смотрели бесстрастно, и голос звучал ровно, без раздражения.

— Я выиграла, — так же спокойно подтвердила Демира. — Все видели: сражение шло честно.

— Мой главный враг — теперь твой, — подтвердил Хрюша уговор, — и что с пленными делать — на то твоя воля.

— С тобой приятно иметь дело! — улыбка тронула её губы. — Пойду поскребу по котлам, — сказала, поднимаясь из-за стола, — небось, не всё подъели.

— Там греча с салом есть, — охотно отозвался добряк Мирон, — а хошь, сыру поешь аль яичек, с Кирхука-то навезли много, — и пошёл подсобить собрать на стол.

— Вот! — хлопнул по столу Булат. — Вот ваша Демира!

Хрюша ничего не ответил. И Халзан молча смотрел вслед девушке.

Демира села у печки, Мирон что-то говорил ей, доставая чугунок. Хотел зачерпнуть гречи, да не удержал миску в руке, уронил, отбил край.

— Экий растяпа! — хмыкнул Булат. — Руки из жопы!

Демира подняла миску, да тоже вдруг выронила, будто бес её под руку толкнул.

— Экая... — начал Булат.

— К счастью! — закончил за него Халзан. — Посуда к счастью бьётся, брат.

Миска об ножку стола стукнулась, раскололась пополам. Демира наклонилась, собирая черепки. Свет пламени очага упал на неё, пробрался под тонкую холстину портков, обрисовал очертания стройных ног.

— Что же делать мне-то, братцы? — взвыл смотревший на неё Булат. — Страсть, как хочется е...

Халзан не дал ему закончить, приложив к столу крепким подзатыльником.

— За что? — завопил бедняга. — Вон она как брата! При всех!

— Да кабы мы её за глаза не обсуждали, разве полезла бы она на рожон? — вздохнул Хрюша. — Права была, неча тут говорить!

Мирон меж тем принёс Демире другую миску, наложил ей каши и себе нагрёб, сел напротив. Запас карман не тянет, чего бы второй раз не покушать. И Булат, глядя, как её тонкие пальцы ломают хлеб, опять не выдержал:

— Мне вина бы озёрко, — протянул мечтательно, — да баб деревеньку. Я бы пил потихоньку и ебал помаленьку.

— Мы все её любим, — с обезоруживающей прямотой озвучил Халзан то, что у каждого на сердце было и на язык просилось.