Книга Храмовница, страница 85 – Елена Тимофеева

Воительница достала ложку из-за голенища сапога, обтёрла полой рубахи, зачерпнула горячее варево и принялась есть. Ей что-то сказали, с другой стороны стола засмеялись, а она хлебала молча, ни на кого не оглядываясь, ни с кем не разговаривая. И в пути словом ни с кем не перекинулась, в себя ушла и в думы о предстоящей битве.

В засаде залегли, где побачь дороги поднимались холмы. Хороший схрон, за взгорками людей не видно. Коней спрятали в лесу, выбрали место посуше, наломали елового лапника и устроили лёжки. Хоть и рогожи подостлали, а мокрядь доставала, заползла под одёжку, холод до костей пронимал.

Демира зябко передёрнула плечами, подобрала к животу колени, устраиваясь поудобнее. Подтянула выше ворот дохи, закрывая шею. Точно курица в перья голову прячет. Смешно сделалось. И пусть как птица глупая, лишь бы дождаться! А если не поедет отряд? Вдруг не пошлёт Аль Магруф подмогу своим? Пропали, и пёс с ними!

Знакомый голос окликнул её, отвлёк от тревожных мыслей.

— Глотни! — Атаман подал ей бурдючок, обтянутый прохладной кожей. Обходил лёжки, давал последние наставления, проверял, всё ли предусмотрели.

— Хлебни, согреешься, — повторил.

Демира вынула пробку, отпила. Крепкая медовуха обожгла горло, пролилась в желудок, и сразу приятное тепло растеклось по телу. Она сделала ещё глоток и ещё.

— Хватит! — Атаман перехватил бурдюк, не дал больше выпить. — Довольно! — взглянул с сердитой насмешкой, отвёл её руку.

Он всегда так смотрел на неё, всегда! Чуть презрительно и зло, точно досадовал на кого-то. На неё ли, что появилась в отряде и стала невольной причиной его дум? На себя ли, что эти думы приходили к нему так часто и даже воплощались во снах?

— Довольно, — повторил Хрюша, закрывая бурдюк, — захмелеешь.

Совиное уханье послышалось со стороны дороги — дозорный предупреждал. Демира вскинула голову, вслушиваясь, перехватила взгляд атамана.

— Пора! — прошептал он, положил руку на её плечо и сжал — крепко, но не причиняя боли. — Удачи, милая.

Она не разобрала, это ли слово он сказал. "Милая"? Или по имени назвал? "Демира"? Вот Халзан не стеснялся называть её милой. Хоть и сдерживал свои чувства, а говорил так, как сердце подсказывало.

— Не рвись сломя голову, — попросил Хрюша, — будь осторожна.

— И ты береги себя, начальник! — Она схватила его ладонь обеими руками, прижала к груди и отпустила.

Не разглядеть под платком было, улыбнулся ли атаман, а только потеплел его взгляд. Он кивнул ей и отошёл неслышно.

Тихий стук копыт нарушил ночную тишь, но сырая, пропитанная водою земля глушила топот. Ближе отряд, чем кажется, скоро здесь проедет.

Демира почувствовала, как разливается тянущая, маятная боль внизу живота да недосуг было в себя вслушиваться. Посветлело вокруг от пламени факелов скачущих всадников и от луны, вышедшей из-за туч так вовремя.

Мчавшее войско не увидело вымазанных грязью канатов, натянутых поперёк дороги на высоте локтя. Кони, идущие первыми, споткнулись, упали, ломая ноги, выбрасывая из седел всадников, а ехавшие следом не успевали сдержать бег своих лошадей, падали на передних. Ряды смешались, мгновенно на дороге образовалась свалка.

— Бей! — раздался зычный голос атамана, и отряд сорвался с мест.

Дождь стрел обрушился на государевых солдат. Точно рождённые из лунного света, из-за холмов выскочили воины, сверкнуло железо обнажённых мечей. Демира кинулась вперёд, закричала, врубаясь в самую кашу.