Онлайн книга «Храмовница»
|
— Да на кой чёрт ты мне сдался, дурак! — презрительно скривила она губы. — Минутной слабости поддалась! Тут ты прав: буйная кровушка взыграла! Не подумавши, брякнула! А что ты дать-то мне можешь? — рассмеялась она зло и презрительно. — Праведник сраный! Да равняться ли тебе с братами? Они пепел в моей душе живой водой заливают! Я с ними войну забываю! А ты! Никогда не понимал меня! Учила тебя, дурака, учила, а бестолку всё! — И вправду, не понимаю, — со вздохом согласился Далер. — Проворонил за гордыней чистую радость! Сам себе враг! В другой раз позовёшь, уж не откажусь! — Не будет другого раза! — отрезала Демира. — Ступай к Форельке своей! Ей и радуйся! Отворилась дверка избушки, и вышла Форелька, точно услышала. С пустым ведром — не к добру примета. В одной исподней рубашке и нижней юбке. Жарко, да и кого ей тут в лесу стыдиться? Далер виделся с нею больше месяца назад, а Демира и того больше. Форелька нетерпеливо переступила босыми ногами, наклонилась, поставила ведро наземь, а когда выпрямилась, и Демира, и Далер укрепились в том, что по первому взгляду не показалось им — из-под пожелтевшей, исстиранной исподней юбки остро торчал вперёд Форелькин живот. Она заулыбалась Далеру, протянула к нему белые руки. Скрипнула дверь, выпуская наружу Кабаргу, и так же скрипнул её насмешливый голос: — Чего зенки таращишь? Не узнаёшь? Демира отступила назад, натолкнулась спиной на берёзу, оперлась о неё и принялась хохотать, запрокинув голову, пронзительно и отрывисто, точно нарочно, старательно выбрасывая из груди пугающий, визгливый смех. Потом они сидели у пня-стола под навесом, пили холодный квас. Форелька приникла к плечу Далера, но опять ушла в свои миры, в никуда смотрела. Он держал её ладонь в своей, бездумно перебирал тонкие белые пальцы, и всегда спокойное его лицо выражало полнейшую растерянность. Демира сидела напротив на березовом чурбаке и, навалившись локтями на стол, переводила взгляд с Кабарги на Далера, с Далера на Форельку. Бабка степенно угощалась ветчиной, помакивала в квас сухарик и не торопилась рассыпаться словами. — Ты как проглядела-то, лекарка? — бросила ей горький упрёк Демира. — Или извести не получилось? — А я не пыталась, — невозмутимо отозвалась Кабарга, — ведунья родится, большого ума будет! Как руку поднимать на дар такой? — Дитя безвинно, — со вздохом согласилась Демира. — А упредить-то нечаянную радость можно же было! — Я давала Форельке ивовый лист, — пожала острыми плечами бабка, — а только, если человек хочет жить, всякое знахарство бессильно. — Башкой думать надо! — разозлилась атаманша. — Я с двумя мужиками живу и ничего, пузо до сих пор не отрастила! С похотью своей козлиной управиться не можешь, а смеешь в мою сторону рот открывать! — окрысилась на Далера. — Мои меня берегут! А ты кому напаскудил? Убогой! Какая мать из неё? А бабке дитё поднимать откуда силы доставать? Он хотела сказать, но она руку вскинула, останавливая, не давая ему слова. — Ответишь сполна за содеянное! — припечатала. — В крепость их заберём, и будешь Форельке мужем по чести, а ребёнку отцом! Когда рожать ей, Кабарга? Зимой? — Как Морана утвердит землю и снегами укроет, — согласно кивнула бабка. — А только в орду мы твою нипочём не пойдём! Суетно там, — пояснила, — а мы к тишине привыкшие. |