Книга Храмовница, страница 137 – Елена Тимофеева

— Да и ты поменьше распахивайся, яхонтовый, — заботой на заботу ответила она.

Не деревенский люд собрался в её отряд и не городской. То беглые каторжане были, голодные, оборванные, которую неделю скитающиеся по лесам в поисках приюта. Набрели на деревню, а узнав историю атаманши разбойников, дружно возжелали пополнить число её воинов.

— Стало быть, справедливости жаждете? — спросила Демира, оглядывая угрюмых, заросших бородою мужиков. — По одной дороге нам. Но у меня порядок строгий, знайте. Ко всем треба одинакова: и в карауле стоять, и при кухне работать. Сама не гнушаюсь и никому спуску не даю. Коль воду мутить вздумаете, свою власть над моею попробуете поставить — не пожалею! — и, перехватив недоверчивые взгляды, усмехнулась зло: — Даже не сомневайтесь, справлюсь! Всё, что обо мне говорят в округе, правда. Кровью умываюсь и кишками закусываю. Так что слово слушать меня сейчас дайте или ступайте себе дальше.

Не колеблясь, пришлые дружно принесли клятву в верности атаманше. Заплатив деревенским за мёд, сыры и масло, разбойники двинулись в обратный путь. Как условлено было, заехали на ближний пост, проведать отряд Халзана.

Разбойники поджидали их, притихшие, настороженные.

— Случилось что? — спросила Демира. — Вы чего смурные такие? — спешилась и тут же оказалась в жарких объятиях Халзана.

— Как съездила, душа моя? — спросил он и, не дожидаясь ответа, закрыл её уста долгим поцелуем.

Расстегнул пуговицу дохи, запустил руку под меховую полу, погладил медленно, чувственно. Демира отстранилась, выдохнула обессиленно:

— Ты что творишь-то, Халзанка? Что ж при всех лизаться да лапаться лезешь?

— Соскучился! — усмехнулся он, но голос его звучал нарочито громко, а глаза смотрели напряжённо и тем выдавали его.

Неспроста Халзан, всегда сдержанный, сейчас вот так, на виду у всех показывал свои чувства. Но Демира не спешила разгадывать, что на уме у него, дожидалась, покуда сам скажет.

— Держи гостинец, — она достала из кармана большое жёлтое яблоко, подала ему, — тебе везла.

— Крупное какое! — восхитился Халзан, наклонился и откусил с её руки от спелого бочка. — Благодарствую, милая! — сказал. — Откуда ж чудо такое?

— А у Чертана яблоня родила. Все мелконькие, как кажный год бывало, а с десяток вот таких, точно на подбор. Он и дал мне два. Одно мы с Булаткой съели, другое тебе привезла.

— Слушай её больше! — Булат подошёл, обиженно надул губы. — Один раз дала откусить. "А два раза укусишь, — сказала, — зубы вышибу".

— Во врёт! — расхохоталась Демира. — Это я один раз откусила, и почти целое ему отдала!

— Держи, догрызай, лакомка! — Халзан протянул брату яблоко.

— А потом говоришь, что балованый он, — напомнила начальница. — Сам же и потакаешь ему, хитрожопому!

Булат показал ей язык и захрустел, жмурясь от удовольствия и выплёвывая яблочные семечки.

— Говори, что стряслось, покуда нас не было! — не выдержала Демира, в упор глядя на Халзана. — И не отнекивайся! — потребовала. — Не слепая, всё вижу!

Он взял её за руку, повлёк за собой. На палой хвое, под старой сосной сидели трое связанных солдат.

— Отрядишко так себе числом был, полдюжины всего-то, — пояснил Халзан. — Пёс помоешный послал проверить, так ли чиста дорога, как почта доносит. Усомнился, падла! — он сплюнул сквозь зубы.