Книга Храмовница, страница 115 – Елена Тимофеева

Выскочила на улицу, сшиблась грудью с Булатом. Он придержал её, прижал на миг к себе, огладил торопливо по лицу, по плечам, схватил за руку, потянул.

— Туда, Демира, туда! — Толкнул в закоулок меж домами. — Быстрее! Хрюша!

— Тут я! — откликнулся атаман.

— Давай к болоту! Город полон солдат! С двух сторон вошли! Кто-то открыл ворота, пока мы спали!

— А дозорные? — спросила Демира.

Булат вёл их тёмными переулками, крики солдат слышались позади, бряцанье оружия, брань и проклятия, алые сполохи освещали ночное небо. Дым стлался над городом, в носу першило от запаха гари.

— Перебиты или перетравлены дозорные! — отозвался меньшой, тяжело дыша от быстрого бега. — Я от Задорки своей шёл да думал, до Чаруши дойтить аль не будить уже, ночка тёмная! И тут облава! Сотнями в город ворвались! Тех хлопцев, что ближе к крепости жили, всех поперерезали! В дома врывались, мужиков секли, бабы с детьми на улицу бегли, голосили! Схватился было с ворогами, да куда там! Ну, уложил троих, а их несть числа! Насилу ноги унёс, и до вас! Халзанку вот поднять прежде успел!

— А остальные? — в бессильной ярости прорычал Хрюша.

— К болоту тикают кто как может, окольными тропами! Свалка в городе, брат, бой нам не выстоять, тьмища солдат государевых! Только уходить! — ответил Булат и вздохнул горестно: — Ох, Задорка моя, Чаруша, Липонька! Бабы мои, бабы!

— Не до баб им! — зло сказал Халзан. — Буди милостивы боги, не тронут! Мы им нужны!

— Не тронут? — взревела Демира и грязно выругалась. — Да сожгут дотла Кирхук, как деревню мою, и не оглянутся!

— Не сожгут! — отрезал Хрюша. — Последний град на севере Киммерии, далее леса и болота, а там готы-варвары! Аль Магруф не дурак! Мы такую крепость отстроили, приграничный гарнизон! Не станет он палить её! А бабы не дуры тоже, как за космы на плаху потащат, так скажут, что силой мои люди их служить да ублажать заставили! Чтоб живыми остаться да детей сберечь, всё на нас перевалят, нет у них другого выхода!

— Да и какая разница теперь? — досадливо отмахнулся Халзан. — Проглядели изменников в городе! Не один был и не два, много, слаженно действовали! Связь держали, стало быть, с правителем, обо всём заранее условились!

— Ах, пропади пропадом! — И Хрюша выбранился последними словами. — Всё впустую! Собаки трусливые! Рабами жили, рабами и сдохнут! Не могут иначе, без плети хозяйской!

Дома кончились, далее пустошь пролегала. Серп убывающей луны тускло освещал каменистую, неплодную землю, исстари никто не селился тут, а дальше ещё два ряда домов стояли, и город спускался вниз, к болоту. Ту сторону и стеной обносить не стали, на что брёвна да силу людскую тратить? Для чужаков неприступна, кто брода не знает.

— Атаман, скорее! — послышалось позади. — Солдаты по пятам идут!

Надсадно кашляя, из переулка вынырнул Мирон, следом Буслай, Пыряк, ещё с полдюжины своих, и последним прибежал Бардаш, тяжело ступая, покачиваясь и держась за бок.

— Ранен? — спросил Халзан.

— Стрела, — прохрипел разбоник. — Дойду до брода, не боись! — уверил.

— Ох, шибче, ребятушки, шибче! — поторопил Булат.

И они почти успели пересечь пустошь, когда из-за домов вылетел отряд лучников и обрушил на беглецов дождь стрел.

У кого щиты при себе были, те успели закрыться, прочим оставалось лишь петлять по-заячьи, спасаясь от смертоносного железа. Доспехи остались в брошенных домах, некогда было надевать да зашнуровывать. Поднятые с постелей, в порты на ходу впрыгивали, иные в исподнем бежали, едва успели мечи похватать.