Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 55 – Николетта Фэй

В трубе слышится Брина. Она кашляет, спорит с кем-то возле себя, потом требует освободить линию.

— Мирель, верхние комнаты уже заняты. Я отправила Рину принимать тех, кто может идти сам, Нелла ведёт список сроков. Эда греет воду в пекарне. Что делать с теми, у кого огонь слабеет?

Я объясняю коротко: тепло к пояснице и ногам, не оставлять одну, следить за дыханием, не давать воду из общих колодцев. Врачебных слов здесь мало; Брина сама переводит их в действия, отдаёт распоряжения женщинам и снова возвращается к трубе.

За её голосом слышны десятки других. Родильный дом уже переполнен, людей размещают в пекарне, соседних домах и даже в управлении, откуда Эверта успели вытеснить семьи. Те же горожане, которых он настраивал против меня, теперь несут туда матрасы, лампы и чистую воду.

Кассандра видит это в проекции. Толпа больше не слушает обвинения: люди разбирают ступени на носилки, солдаты открывают проход, шахтёры перекрывают старый водопровод.

Она снимает браслет с запястья и показывает мне.

— Я могу остановить систему сейчас.

В хранилище становится тише. Даже Торвен отрывается от стены. Кассандра протягивает руку не к пульту, а к ребёнку у Аларика.

— Мальчик Дравена остаётся у меня. Вы отказываетесь от обвинений, передаёте медальон и все журналы. После этого контур закрывается, женщины получают помощь, а щит сохраняет набранную силу.

Аларик крепче удерживает младенца. Он не отвечает за меня, хотя на поверхности женщины уже рожают раньше срока, а каждый новый импульс проходит через стены.

Я смотрю на браслет. Кассандра действительно может остановить систему. И так же легко запустит её снова, когда получит ребёнка, архивы и право продолжать.

— Вы уже обещали сохранить детей, — говорю я. — Их могилы стоят наверху, а сами они живут под номерами. Сына Дравена вы собирались убить после открытия двери. Ваши условия действуют только до следующего удобного решения.

Кассандра сжимает браслет.

— Пока вы произносите красивые слова, женщины теряют детей.

Удар приходится точно. Я слышу их голоса через трубу и знаю, что любая задержка может стоить кому-то слишком дорого. Но если отдать мальчика, система останется у Кассандры, а город вернётся к тому же через месяц или год.

— Я не отдам вам ребёнка и не закрою расследование, — отвечаю я. — Остановите контур сами и сохраните хотя бы возможность предстать перед судом человеком, который однажды сделал правильный выбор.

На лице Кассандры появляется почти искреннее удивление. Она не ожидала, что я предложу ей выход, и потому злится сильнее.

— Ты ещё думаешь, что здесь будет суд?

Она надевает браслет обратно и усиливает третий канал.

Серый свет по стенам становится ярче. Ребёнок у Аларика всхлипывает, но его огонь удерживается под защитой. В трубе разом поднимается шум: Брина зовёт Альму, кто-то просит ещё одеяла, женщины перекликаются из разных комнат.

Я нажимаю рычаг.

— Брина, сколько у нас людей, которые могут принимать роды?

Ответ приходит не сразу. Повитуха, должно быть, считает комнаты, помощниц и тех, кто сам едва держится после эвакуации. Когда её голос возвращается, он звучит устало, но ясно:

— Мирель, у нас не хватает рук даже на половину рожениц.