Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 51 – Николетта Фэй

— Дверь открыта, госпожа. Это ещё не значит, что система подчиняется вам.

Я замечаю три неглубоких выемки возле гнёзд. Над каждой выгравирован код. М-1 возле пустого места, совпадающего с кристаллом клинка. М-2 — возле второго. М-3 горит под камнем, соединённым со щитом.

Медальон сам тянется к ним, цепочка натягивается на шее. Я снимаю его и кладу в центральное углубление. Серебряный круг входит точно, будто много лет ждал возвращения.

— Мирель, осторожно, — предупреждает Аларик. Он следит за Торвеном, но голос обращён ко мне. — Здесь всё построено на отборе силы.

— Поэтому ты останешься рядом, — отвечаю я. — Если увидишь, что я перестаю слышать вас, уберёшь мою руку.

Он кивает. Раньше Аларик остановил бы меня без согласия и назвал это защитой. Теперь ждёт, пока я сама касаюсь первого знака.

Код М-1 вспыхивает.

Из деревянного футляра за спиной Рейна доносится короткий звон. Кристалл в клинке отзывается на пустое гнездо, и сохранённая телесная память приходит сразу — тёплое движение под сердцем, расчёска, забытая на столе, письмо Аларику, которое я сократила до трёх осторожных строк. Потом лекарство с металлическим привкусом и долгий вечер, когда я уговаривала себя, что малыш просто спит.

Я уже проживала этот след у клинка, но здесь он не обрывается. Внутри гнезда появляются строки: дата извлечения, объём первичного огня, назначение партии. «Военный клинок главной линии».

Ни имени, ни слова «ребёнок».

— Риан, — произношу я и провожу пальцем по холодной надписи. — Его звали Риан.

Свет в первом гнезде меняется. Золотая искра собирается у края и остаётся там, словно система впервые получила имя вместо кода.

Торвен дёргается к пульту.

Рейн замечает движение и вынимает меч. Один из людей управляющего пытается закрыть ему проход, но Аларик встаёт между ними. Он не нападает — только заставляет мужчину отступить к стене.

— Стойте там, — приказывает Аларик. — Следующий шаг к Торвену я приму за угрозу ребёнку.

Малыш просыпается и тихо вскрикивает. Торвен сразу прижимает его ближе, выдавая главное: убивать единственный ключ он пока не собирается.

Я касаюсь М-2. Во втором гнезде остаётся след кристалла из доспеха, хотя самого камня здесь нет. Пустая оправа светится, и по металлу проходит знакомый ритм.

Майра поворачивается внутри меня, когда я иду по зимнему саду. Я придерживаю живот, чтобы она успокоилась, выбираю маленькие колокольчики и обещаю себе сказать имя Аларику вечером. Потом слышу его шаги внизу — и почти сразу голос офицера, вызвавшего мужа на совет. Ночью я жду, пока свеча не догорит до самого подсвечника.

Вслед за памятью проступает запись: «Защитная пластина. Повторная отдача допустима до полного истощения».

Я отнимаю пальцы. Аларик поддерживает меня под локоть, но отпускает, едва убеждается, что я стою сама. Он смотрит на строки и читает их второй раз, будто надеется найти другое значение.

— Майра, — говорю я. — Нашу дочь звали Майрой.

Риан. Майра. Два имени остаются рядом, и Аларик впервые слышит их вместе. Его лицо не меняется резко, однако он больше не смотрит на Торвена. Весь мир мужа сужается до двух пустых гнёзд.

Я кладу ладонь на М-3.

Третий след оказывается самым свежим. Моё тело ещё помнит тяжесть последних месяцев, движение Элиана по ночам, его привычку затихать, когда Альма начинала расчёсывать мне волосы. Помнит холод ожерелья Кассандры и горечь лекарства Эверта. Потом приходит не боль, а внезапная пустота — огонь исчезает так быстро, что я ещё несколько минут продолжаю ждать следующего движения.