Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 20 – Николетта Фэй

— Ты знаешь, что будет.

Он не отводит взгляда.

— Знаю.

Плечи Селесты опускаются. Она перестаёт искать в лице Аларика запрет и впервые поворачивается ко мне, будто всё это время держалась за обещание, которое он теперь сам велел нарушить. Новая схватка проходит сильнее; цепочка снова нагревается, и я поддерживаю женщину за плечи, пока дыхание не выравнивается.

— Селеста, чья кровь держит ребёнка? Мне нужно имя отца.

Она переводит взгляд с половины медальона у себя на груди на такую же у Аларика. Муж сидит неподвижно и не пытается ни остановить её, ни объяснить мне что-либо раньше ответа. Я держу ладонь на животе Селесты и чувствую под ней слабое движение ребёнка; уйти, отвернуться или потребовать объяснений сейчас нельзя. Селеста стискивает край простыни.

— Отец ребёнка… ваш муж.

Глава 9. Родить его сына

Слова Селесты остаются между нами, но мне не дают даже вдохнуть с ними. Брина резко прижимает слуховой рожок к животу роженицы, меняет место и вскидывает голову.

— Мирель, он слабеет.

Я накрываю ладонью напряжённый живот. Под пальцами проходит едва заметное движение и стихает. Всё, что я могла бы спросить у Аларика, приходится отодвинуть — не простить, не забыть, просто поставить за дверь на несколько минут.

— Альма, нагретые пелёнки и ещё две лампы. Брина, следите за сердцем и говорите мне сразу, если ритм изменится. — Я поворачиваюсь к мужу. Он сидит у постели неподвижно, будто ответ Селесты ударил и его. — Ты утверждал, что твой огонь может поддержать ребёнка. Подойди.

Аларик смотрит не на Селесту, а на меня. В его лице появляется короткая, почти болезненная попытка что-то объяснить, но я останавливаю её раньше, чем она превращается в очередное «не сейчас».

— Позже. Если у нас будет это позже.

Он встаёт. Селеста отодвигается к краю подушки, хотя двигаться ей тяжело, и шепчет, что не хотела приезжать сюда. Я поправляю валик под её боком и прошу смотреть на меня. Сейчас её раскаяние мешает так же, как молчание Аларика.

— Не тратьте дыхание на объяснения. Когда станет легче, расскажете всё, что сочтёте нужным. Пока выполняйте мои просьбы.

В коридоре хлопает дверь. Мужской голос требует пропустить магистра Эверта к «пациентке под защитой палаты». За ним глухо отзываются сапоги. Брина на миг отвлекается, но я киваю на слуховой рожок: коридором займутся другие.

Гарт задвигает в скобы тяжёлый брус, а рядом с ним встают женщины из прачечной. Когда Эверт велит им разойтись, Брина отвечает через дверь, не отходя от постели:

— Здесь рожают. Кто войдёт с оружием, тот сам будет объяснять госпоже, почему ребёнок перестал дышать.

На этот раз магистр не находит быстрого ответа. Снаружи начинается спор, но дверь остаётся закрытой.

Я прошу Аларика положить ладонь Селесте на плечо и давать тепло постепенно. Он ждёт её согласия. Селеста кивает, не открывая глаз, и только тогда его пальцы касаются ткани ночной рубашки. Тёплый воздух собирается вокруг кровати, уходит в одеяла, согревает мои руки.

— Слабее, — прошу я, когда серебряная цепочка на шее Селесты начинает светиться слишком ярко. — Ребёнку нужна поддержка, а не приказ.

Аларик убавляет огонь. Раньше он потребовал бы объяснить каждое действие; теперь следит за моими руками и повторяет ровно столько, сколько я прошу. Селеста замечает это и шепчет, переждав боль: